Предварительная сдача картины на «Мосфильме» прошла в ноябре 1980 года. Поскольку картину заказывало телевидение, Николаю Сизову не было никакого резона выступать с какими-либо замечаниями. Но, видно, директора искренне покоробил трагический финал фильма — смерть Афанасия Бубенцова. Сизова горячо поддержал и Борис Хессин. Вероятно, немалое значение имело здесь то обстоятельство, что Бубенцова играл Евгений Леонов — всесоветский любимец, считавшийся при этом комиком и в сознании большинства зрителей не вязавшийся с подлинным драматизмом. Закончить комедийный, по сути, фильм, премьера которого была заведомо назначена на новогодние праздники, гибелью Леонова — это само по себе воспринималось как вызов и чуть ли не эпатаж со стороны авторов картины. Сизов и Хессин дружно настаивали на переделке финала, и Рязанов занервничал. Положение спасла неизменно симпатизировавшая режиссеру Стелла Жданова:

— Простите, но это ведь трагикомедия. Особый жанр, которым прекрасно владеет Рязанов, знает его законы. Если все закончится хорошо, само значение картины будет принижено. «Бедный гусар» превратится в какое-нибудь очередное «Сватовство гусара». Нет, концовку ни в коем случае нельзя изменять.

Спорить с веским мнением заместительницы Лапина никто не стал, но в конце концов сам Лапин подсуропил Рязанову в отношении все того же финала. Премьера картины должна была пройти вечером 1 января после программы «Время». Рязанову это казалось не самым удачным вариантом, но возражать он не стал, о чем впоследствии жалел.

Примерно за сутки до начала демонстрации фильма — вечером 31 декабря 1980 года — раздался звонок телефона на снимаемой Рязановым даче. Звонила Жданова. Из добрых чувств она решила предупредить режиссера о двух правках, которые были сделаны без его ведома несколькими часами ранее. Во-первых, по личному распоряжению Лапина была изъята реплика Олега Басилашвили в сцене, когда Настенька объявляет о своем желании спеть романс, посвященный героям 1812 года. «Тема хорошая», — цензорским тоном роняет Мерзляев, что почему-то вызвало протест Лапина.

Сам Рязанов не смог уразуметь, что здесь крамольного, и это минимальное изъятие его не сильно задело. Гораздо труднее было смириться со второй, более пространной купюрой: из финальных кадров картины временно (то есть только для предстоящей премьеры) вырезали облет камеры вокруг церкви, около которой справляют панихиду по Бубенцову. Самое нелепое, что без этих кадров зритель оставался в неведении относительно того, умер или выжил герой Леонова. Косвенно о его смерти свидетельствует еще и последний кадр с Ириной Мазуркевич, облаченной в траур, но эта деталь запросто могла ускользнуть от внимания зрителей.