«— Видите ли, — помявшись, сказала Жданова, — принято решение о закрытии вашей картины.

Наступила долгая, долгая, очень долгая пауза.

— Зачем же вы тогда, — наконец произнес я, — устроили всю эту комедию с просмотром кинопроб? Сказать нам о закрытии можно было и без этого спектакля. Это же садизм…

— Верно, — согласилась Жданова. — Но у нас как-то не хватало решимости, мы оттягивали…

— А какие мотивы? — поинтересовался Гриша.

— Это распоряжение Председателя, — пояснил Хессин (то есть Лапина).

— Что можно сделать? — спросил ошарашенный Марьяхин.

В ответ была пауза и пожатие плеч.

Еще две недели назад мы решили сами закрыть картину, сами решили не снимать ее. Правда, не привели приговор в исполнение. Казалось, то, что происходило сейчас в этом кабинете, не должно было причинить нам боли. Однако стресс случился чудовищный. Не стану описывать то, что мы тогда испытали, чтобы не травить душу… Мы вернулись на „Мосфильм“. В моей комнате ждал Садальский, загримированный и одетый в гусарский костюм. Я сказал ему:

— Все, Стасик, этого фильма не будет. Его закрыли. Так что встретимся на другой картине. Иди, разгримировывайся…

На глазах Садальского появились слезы. Он не мог прийти в себя и плакал.

Сразу же начались распоряжения об остановке работ. Первая забота администрации в подобных ситуациях — прекратить дальнейшие траты. А я побежал в кабинет директора „Мосфильма“ Сизова».

Николай Сизов встретил известие о закрытии телевизионщиками фильма с неменьшим гневом, чем сам Рязанов.

— Да что же они себе позволяют! — воскликнул директор. — Вот так вот запросто отбирают у нас две единицы! Нет, я этого так не оставлю…

Как две единицы засчитывалась в студийном плане двухсерийная картина. А при недоборе таких произведенных «единиц» весь «Мосфильм» в конце года был бы лишен премии. В эдакой ситуации Сизову было уже не до идеологического содержания конкретного фильма — он решил любой ценой спасти две единицы.

Нелюбовь Сергея Лапина к кинематографистам на Сизова, видимо, распространялась далеко не в такой степени, как на Ермаша, и директору студии удалось уговорить телевизионного начальника «открыть обратно» бедного «Бедного гусара».

В итоге остановленные было работы через пару дней были возобновлены — и в середине апреля уже вся съемочная группа выехала в Ленинград. В Северной столице, как и планировалось, снимали около двух месяцев, после чего вернулись на «Мосфильм» ставить оставшиеся павильонные сцены. В конце лета материал был готов — оставалось его смонтировать… и ждать очередных поправок. В неизбежности того, что они возникнут, Рязанов уже и не сомневался.