Правда, Гузеева, что часто случается с дебютантками, так и не справилась с финальной стадией работы — студийным озвучанием своей роли. Тогда Рязанов обратился к мастерице дубляжа Анне Каменковой, чей хрустальный голос прекрасно подошел ангельской внешности юной Ларисы.

А все романсы героини исполнила за кадром Валентина Пономарева. Музыка, как всегда, принадлежала Андрею Петрову, а в качестве стихов Рязанов изначально хотел было использовать творчество российских поэтесс XIX века, но их опусы показались режиссеру непомерно устаревшими — и в конце концов он вновь обратился к своим любимым сочинительницам текущего века. Романс «Под лаской плюшевого пледа…» был написан на стихи Марины Цветаевой, «Не довольно ли нам пререкаться…» и «А напоследок я скажу…» — Беллы Ахмадулиной. Один из текстов — тот самый, что был приписан Юнне Мориц в порядке очередного «подлого обмана» композитора Петрова, — Рязанов сочинил сам:

К сожалению, дальнейшую карьеру в кино «бабочки» Гузеевой трудно назвать успешной: Лариса разделила участь десятков актеров и актрис, ярко блеснувших в 1980-е, но в кризисные для отечественного кино постсоветские годы ушедших в тень. Бытует, впрочем, мнение, что именно прославивший Ларису «Жестокий романс» оказался роковым для ее актерской судьбы. Так, Денис Горелов прямо пишет, что Гузеевой «сковырнул настройку Рязанов. Ей-то шли роли бешеные, с закусом удил и воротников, цыганки да Аксиньи — а ему требовалась партнерша „под Михалкова“: и чтоб ему глянулась, и чтоб пред его шармом не устояла, и чтоб играть ничего не надо, а один только светлый омут заведомой брошенки. Она характером не жертва, а воительница, местами стервозная, — а у всех в памяти только и осталось, что намытые слезой глаза да назло всем стоическая улыбка. Плюс роскошные волосы — признак зависимых натур, холящих гриву, чтоб всем нравиться».

События пьесы «Бесприданница» разворачиваются в выдуманном Островским волжском городе Бряхимове. Рязанов, посоветовавшись с соратниками, решил, что роль Бряхимова исполнит Кострома, куда съемочная группа и выехала в двухмесячную экспедицию в конце лета 1983 года.

Съемки протекали без особых осложнений, но под конец едва не ознаменовались непоправимой трагедией. Рязанов на всю жизнь запомнил роковую дату — 20 сентября 1983 года. В этот день снимали сцену, в которой Карандышев гребет на лодке к пароходу «Ласточка», куда Паратов увез его невесту. На заднем плане решено было пустить колесный буксир: дескать, примета времени. Первый дубль прошел без осложнений, но кадр был неудачный, ибо буксир проплыл по горизонтали кадра слишком далеко от гребущего Андрея Мягкова. Рязанов попросил артиста во втором дубле постараться подплыть к буксиру как можно ближе. Мягков усердно загреб, но поскольку в лодке он сидел спиной к большому судну, то не заметил нависшей над ним опасности: огромные движущиеся лопасти пароходного колеса образовали поблизости воронку, которая буквально засосала лодку вместе с актером. Буксир спешно остановили. Вслед за этим на поверхность всплыли крупные и мелкие щепки — то, что осталось от лодки. В этот миг на берегу все уверились, что Андрей Мягков погиб. Но еще через несколько мгновений он, к счастью, всплыл целым и невредимым. Рязанова бил озноб; вечером съемочная группа приняла изрядное количество алкоголя, но никто не захмелел: до того силен был шок от случившегося.