«Не имея понятия о продюсерской системе вообще и нулевой привлекательности советских артистов для англоязычного рынка в частности, Рязанов повел дело со всей решительностью, — писал Денис Горелов. — Он добивается приезда Войновича в Россию по приглашению СК СССР, пробивает многочисленные публикации фрагментов романа с собственными предисловиями, запускается на „Мосфильме“ под маскировочным названием „Ваня и Аня“, звоном лауреатских значков отражает наскоки ветеранских организаций, выбирает натуру, шьет костюмы и утверждает исполнителей. Однако выясняется, что теснить юридически неграмотного советского монстра приятно и легко — неизвестная маленькая фирма-партнер считает наилучшим претендентом на роль Чонкина Михаила Барышникова. Барышников придерживается того же мнения».

А вот Рязанов с этим мнением не согласился бы и под пытками — он видел Барышникова в двух американских фильмах и был убежден, что на роль Чонкина знаменитый танцор не подходит категорически.

К тому же режиссер до последнего был уверен, что в конце 1989 года права англичан на роман истекают. Он не знал, что еще летом 1988-го «Портобелло» подписала с Войновичем новое соглашение, позволяющее студии продлевать права на экранизацию многократно и в одностороннем порядке.

Весной 1989 года Рязанов добился того, что Владимир Войнович приехал в Советский Союз. Поскольку писатель готов был посетить родину лишь по приглашению официальной организации, режиссер обеспечил ему такое приглашение от Союза кинематографистов, в котором Войнович отродясь не состоял. Автор «Чонкина» прилетел в Москву, был там нарасхват, дал множество интервью и подписал несколько договоров с советскими издательствами, но ни словом не обмолвился Рязанову о своем последнем соглашении с «Портобелло».

Уже после окончания московских каникул Войновича делегация от «Мосфильма» отправилась в Лондон на переговоры с «Портобелло», где и выяснилось, что хозяева положения — англичане. Эрик Абрахам поставил свои окончательные условия по передаче прав: пусть Рязанов снимает как хочет и кого хочет, но сделанный им фильм будет предназначен для показа только в СССР; когда же «Портобелло» возьмется делать собственную экранизацию романа, «Мосфильм» обязан будет оказать студии всестороннюю помощь в этих съемках и в конце концов закупить английскую картину для проката.

Представителей «Мосфильма», а затем и Рязанова эти условия, понятно, взбеленили. Однако, поостыв, Эльдар Александрович понял, что это его последний шанс поставить «Чонкина», и планировал было согласиться на ультиматум Абрахама. Не собирался соглашаться, однако, Владимир Досталь — директор считал немыслимым, чтобы главная советская киностудия шла на поводу у мелкой заморской сошки. Рязанов не стал спорить — в глубине души ему самому претило добровольно вписываться в проект с какими бы то ни было навязанными ограничениями.