Одновременно с поиском актеров Рязанов и Разумовская занимались переделкой пьесы в киносценарий. Изменения были минимальны, но очень разумны: так, например, в фильме Рязанова дается ответ на вопрос, где именно находился искомый ключ от сейфа (в пьесе об этом ничего не говорится). Кроме того, насилие Володи над Лялей у Разумовской совершается прямо на глазах у Паши — Рязанов справедливо посчитал это неправдоподобным и обеспечил Паше временную изоляцию.

Изменения в тексте пьесы в основном касались сокращения длинных монологов, упрощения несколько книжного языка, которым говорят герои, а также и его осовременивания — здесь неоценимую поддержку Рязанову оказали юные актеры, снабдившие своих персонажей современными сленговыми словечками и оборотами. Наконец, в фильме был сделан некоторый акцент на перестроечных реалиях — к 1988 году пьеса, написанная в 1980-м, понятно, не могла не устареть. Звуковым фоном во многих сценах, как и в «Забытой мелодии для флейты», стал включенный телевизор, отголоски которого и сегодня с ходу позволяют идентифицировать время действия картины как горбачевскую эпоху, а не какую-либо другую.

Фильм был снят довольно оперативно, но Рязанова эти съемки измотали куда больше, чем работа над двухсерийной «Забытой мелодией…». Дело было не столько в непривычной для режиссера и объективно неприятной тематике фильма, сколько в работе с начинающими артистами. За долгие годы киносъемок Рязанов привык работать почти исключительно со зрелыми, состоявшимися, суперпрофессиональными артистами, а теперь вот столкнулся с четверкой неоперившихся птенцов, которым явно не хватало ни опыта, ни таланта, ни элементарной дисциплинированности. В перерывах между дублями энергия из всех четверых била ключом, но стоило Алисову включить камеру — и ребята тотчас входили в ступор, становились деревянными. Рязанов неистовствовал: до этого фильма он предпочитал срываться на ком угодно, но не на актерах с их тонкой душевной организацией, однако в данном случае импульсивный режиссер уже не мог себя сдерживать.

По окончании съемок Эльдар Александрович вздохнул с облегчением и огласил мораль, выработанную им за несколько предшествующих недель: «Никогда в жизни больше не буду снимать детей». Так к животным, которым после «Невероятных приключений итальянцев в России» был заказан доступ в рязановское кино, прибавились отроки и отроковицы.

Премьера «Дорогой Елены Сергеевны» состоялась в апреле 1988 года. Картина обратила на себя внимание, но настоящего резонанса все-таки не вызвала. Рязанов был уверен, что если бы ему позволили снять этот фильм на несколько лет раньше, то он произвел бы эффект разорвавшейся бомбы. В перестройку же острое молодежное кино хлынуло на экраны столь мощным потоком, что рязановский «социальный триллер» оказался не впереди всех, а лишь «одним из». На страницах «Неподведенных итогов», посвященных «Дорогой Елене Сергеевне», Эльдар Александрович сам перечислил фильмы, составившие конкуренцию его постановке: «Взломщик» Валерия Огородникова, «Маленькая Вера» Василия Пичула, «Соблазн» Вячеслава Сорокина, «Меня зовут Арлекино» Валерия Рыбарева. К ним можно прибавить «Забавы молодых» Евгения Герасимова, «Куколку» Исаака Фридберга, «Стеклянный лабиринт» Марка Осепьяна, «Хомо новус» Пала Эрдёша и другие мрачнейшие фильмы, в изобилии появившиеся в агонизирующей империи.