«…И вот теперь этот народ должен быть осмеян и с экрана. И кем? Тем режиссером, который уже однажды, выступая по телевидению, бравировал тем, что смог укрыться от призыва в армию и участия в Великой Отечественной войне. Не выполнил свой долг и не стал защитником Родины?!

…И теперь он-то и будет экранизировать повесть, как говорится, возьмет дело в „умелые руки“?!»

На чем было основано столь нелепое обвинение, становится ясно из письменного же ответа Рязанова, направленного каждому из трех ветеранов:

«В своем письме… Вы и Ваши соавторы оскорбили мою честь и достоинство человека и гражданина. В этом письме Вы и Ваши соавторы обвинили меня в уклонении от воинского долга, в нарушении Конституции, по сути, в дезертирстве. Прежде чем инкриминировать мне уголовное преступление, надо было, по всей вероятности, для начала навести кое-какие справки. Тогда бы Вы поняли, что 9 мая 1945 года мне еще не было семнадцати с половиной лет, а в армию, как Вам известно, призывали с восемнадцати. Опираться в своих домыслах на мой телевизионный рассказ, где я поведал о том, как в 1952 году не попал на месячные лагерные сборы в армию из-за того, что был в длительной киноэкспедиции на Дальнем Востоке, по меньшей мере несерьезно. Ведь это событие превратилось в Вашем изложении в факт, будто я „смог укрыться от призыва в армию и участия в Великой Отечественной войне“. И больше того, „выступая по телевидению, бравировал этим“… В своем письме Вы возвели на меня напраслину, оговорили меня, обозвали трусом… Ваши утверждения — клевета и оскорбление. Кроме того, Вы послали свои унизительные для меня высказывания в высокие организации и газеты.

В течение месяца я буду ждать от Вас письменного извинения. Если его не последует, то я подам на Вас в суд за оскорбление личности».

Поскольку извинения последовали от всех трех авторов письма, Рязанов не назвал их фамилий в своих мемуарах.

Но, как вскоре выяснилось, справиться с реакционными силами в собственной стране было куда легче, чем совладать с акулами капитализма, ход мыслей которых представлялся загадочным всякому советскому гражданину. Причем у Рязанова, в отличие от большинства его соотечественников, имелся ведь какой-никакой опыт совместной работы с забугорным продюсером в лице самого Дино Де Лаурентиса. Но если основная проблема с последним заключалась в том, что он не желал раскошеливаться ни на одну кинозвезду ради советско-итальянской комедии, то с Эриком Абрахамом произошел противоположный казус — британец, напротив, навязывал Рязанову такую суперзвездную кандидатуру, на утверждение которой режиссер никак не мог согласиться.