Китайско-японский стратегический диалог начался в 2005 году и сыграл особую, крайне важную роль в примирении сторон и построении взаимовыгодных стратегических отношений. К июлю 2013 года состоялось тринадцать раундов – больше, чем с Соединенными Штатами (одиннадцать), Европой (десять), Россией (восемь), Францией и Великобританией (по пять). Это был механизм самых частых и самых активных стратегических консультаций из всех, какие мы вели в те годы с крупными державами.

Тучи сгущаются

Тучи сгущаются

Для запуска китайско-японского стратегического диалога имелись важные исторические причины. К началу XXI века наши дипломатические отношения прошли тридцатилетний путь развития с момента их нормализации. Мы добились больших успехов, а взаимодействие и сотрудничество сторон в самых различных областях достигли небывалой глубины и широты. Но в то же время между нашими странами заметно возросли политические разногласия и противоречия, что проявилось в растущем негативном характере китайского курса Японии. Это странно, но казалось, что японские власти сознательно искали противостояния с Китаем по многим вопросам: редактировали в реваншистском духе школьные учебники по истории, разрешили Ли Дэнхуэю тайно посетить японскую землю, открыто объявили Тайвань объектом японо-американских отношений по гарантии безопасности, начали активно возражать против разработки нами нефтегазовых месторождений в Восточно-Китайском море – на территории, неоспоримо принадлежащей Китаю. Но самым острым вопросом в тот период стали постоянные визиты премьер-министра Дзюнъитиро Коидзуми в токийский храм Ясукуни – это нанесло двусторонним отношениям глубокую и болезненную рану.

Коидзуми стал премьер-министром Японии в апреле 2001 года. Желая заручиться поддержкой консерваторов, перед выборами он объявил, что, получив должность, обязуется ежегодно ездить в Ясукуни. Коидзуми родился в семье политиков и был воспитан в строго консервативных традициях с правым уклоном. Он отличался глубоко националистическими взглядами и обладал взрывным и несговорчивым нравом. Коидзуми с редким упрямством держался своих политических взглядов и даже получил в политических кругах прозвище хэндзин — «чудак». Заняв пост премьера, он исполнил свое предвыборное обещание и, невзирая на активные протесты внутри страны и за рубежом, взял за правило каждый год посещать храм военных преступников «класса А»[82]Второй мировой войны и участвовать в тамошних церемониях. Это серьезно подорвало политическую основу китайско-японских отношений, нанесло сильный удар по чувствам китайского народа и завело двустороннее взаимодействие в тупик.