Касательно идейных веяний в японском обществе, Фукуда заметил, что Япония сейчас переживает неоднозначный период: «Националистические идеи очень сильны, и следует быть настороже. Некоторые требуют реорганизовать Управление обороны в министерство, усилить военную мощь страны и даже обзавестись ядерным оружием, на что мы, конечно, не можем пойти. Кроме того, резкий рост военных расходов вызвал бы сильное беспокойство внутри страны». Я сказал: «Не понимаю, почему Токио считает Китай соперником? Никакой так называемой “провокации Японии” не существует в принципе. Япония занимает второе место в мире по общему объему военных расходов и первое – по доле таких расходов на душу населения. Китай остался далеко позади. Кроме того, вы подписали со Штатами договор о гарантиях безопасности[83], защитили себя американским ядерным щитом и вступили в систему противоракетной обороны театра военных действий[84]. Подъем военной мощи Японии и расцвет милитаристских идей – вот что по-настоящему всех беспокоит. Китай – большая страна с протяженными границами. И если учесть наличие тайваньского вопроса, то умеренные оборонные мероприятия видятся вполне необходимыми для самозащиты и не представляют угрозы ни для одной страны». Главный секретарь не нашелся, что на это ответить.

Столкнувшись с негативными тенденциями в отношении Японии к Китаю по самым разным вопросам, мы начали активно сопротивляться и терпеливо вести переговоры. Мы размышляли, как помочь китайско-японским связям преодолеть трудности и вернуться на путь здорового и устойчивого развития. В конце 2003 года Китай через каналы дипломатических консультаций внес предложение провести китайско-японский стратегический диалог и выразил надежду, что посредством углубленного общения стороны сумеют лучше понять далекоидущие стратегические интересы друг друга, повысить стратегическое доверие, устранить политические препятствия и вернуть двусторонние отношения в прежнее состояние.

Поначалу в японском правительстве разделились мнения по нашему предложению. Токио понимал, что обмен мнениями по средне- и долгосрочным вопросам стратегического характера – неплохая идея, но беспокоился, что запуск такого формата скажется на нормальной работе уже существующих механизмов диалога: дипломатических консультациях и диалогу по безопасности. Кроме того, на тот момент Япония вела стратегический диалог только с США и опасалась, что подобные действия сведут на нет их особые отношения в рамках японо-американского альянса. После многочисленных встреч по данному вопросу позиция японской стороны начала понемногу смягчаться, однако им по-прежнему не хотелось использовать в названии слово «стратегический». Мы заверили японских коллег, что уже имеющиеся механизмы вполне могут сохраняться, и в отношении названия тоже может быть проявлена гибкость.