Дома Василий, не раздеваясь, повалился на кровать. Он боролся с собой:

«Спать нельзя! Немного отдохну и побегу к Татьяне!»

Иголкин открыл глаза и не мог понять, где находится. Кругом было темно. Он лежал на кровати под одеялом, но был почему-то одет. Через ми кугу Василий разобрался, что это его одеяло и его кровать, и догадался о происшедшем: «Я все-таки заснул. Интересно, который час?»

Он поднялся и вышел в соседнюю комнату. Там в кресле сидела Ольга Васильевна и что-то читала.

— Мама, почему ты не спишь?

— Жду, когда ты проснешься.

— Который час?

— Начало третьего.

Идти в дом к Федотовым было поздно.

— Таня звонила?

— Да, часов в семь. Ты тогда спал сном младенца. — Это было не так. Василий кричал и метался во сне. — Она просила тебя позвонить, когда ты проснешься.

«Я все проспал!» — У Василия дрогнуло сердце.

— А сама она больше не звонила?

— Было много звонков, но не от Татьяны.

— А кому я оказался нужен?

— Всей родне и Свете. — В дни экзаменов Светлана приезжала в Москву и по телефону узнавала об отметках. — Вася, я тебя еще не поздравила и не поцеловала. Иди ко мне, сынок!

— Мама, ты лучше покорми ужином, — улыбнулся Василий, но к матери подошел.

Они засиделись за столом. С сожалением прервав разговор, Василий отправил Ольгу Васильевну спать, а сам вышел на кухню. Звонить на Малую Бронную, не нарушая сон Анастасии Ивановны и Татьяны, можно было никак не раньше чем в восемь часов. Иголкин много курил, метался по помещению, пытался читать газеты и дожидался утра.

Без пяти минут восемь он сообщил Татьяне, что идет к ней, и отправился в путь.

Ноги не казались Иголкину ватными, но в теле не было ни силы, ни бодрости. Голова побаливала. В душе затаилась тревога. В середине пути Василий почувствовал, что не хочет больше идти, а был бы не прочь сразу перенестись на Малую Бронную в комнату Татьяны. Он положил бы голову на колени балерины и закрыл глаза. А Татьяна гладила бы ее и приговаривала: