В статье «Из прошлого нашего института» рассказывалось про медицинского корифея и основоположника, имя которого носил институт. Основоположник был материалистом, сочувствовал декабристам и подвергался гонениям со стороны царского правительства. О том, что корифей служил лейб-медиком и лечил царскую семью, в статье не упоминалось.

Бросив прощальный взгляд на институтское здание, Василий отправился к дому. Первоначальную часть по пути до Смоленской площади он решил пройти пешком. Дорога шла по Труженикову переулку к Плющихе. В Тружениковом переулке Иголкин настроился на практический лад:

«Пора налаживать семейную жизнь с Татьяной. Теперь мы студенты. С сентября она идет в театральный институт, а я в медицинский. Денег хватит. Наш доход: моя повышенная стипендия 350 рублей и приработок. Устроюсь санитаром. Это принесет в месяц рублей 600. Еще 700 рублей зашибу на такелажке. Да и родители не оставят в нужде. Балерина пусть себе учится на актрису и ни о чем не думает. Наследство ее сохраним. На него можно только любоваться. Такая красота! С жильем все в порядке. Правда, Тане не нравится у тетки. С соседями не ужилась. Но это бабьи глупости. Пройдет. Главное, что есть свой угол и крыша над головой».

Иголкин пребывал в совершенной самоуверенности. Жилья на Рождественском бульваре у них больше не было.

На имя начальника отделения милиции поступил сигнал:

«Обращаю ваше внимание на факт вопиющего нарушения паспортного режима и правил социалистического общежития. На площади нашей соседки А.В. Погодиловой (фамилия тетки Василия по мужу) с ее попустительства и без прописки вселился некто В. Иголкин. Налицо потакательство и корыстный интерес. Не исключено и враждебное озлобление. Муж А.В. Погодиловой был разоблачен как враг народа и получил по заслугам. Она от него не отреклась и замуж снова не вышла, хотя и имела достойные предложения (от брата анонимщика — он служил в железнодорожной прокуратуре). Иголкин — темная личность. Нигде не работает. По виду амнистированный уголовник. Волосы еще не успели отрасти после тюрьмы, а он водит в нашу квартиру женщин легкого поведения, устраивает пьяные оргии, дебоширит, оскорбляет жильцов, нарушает в ночное время общественную тишину и отказывается платить по счетам за коммунальные услуги. Его подруги тоже из уголовниц, с короткими волосами. Жильцы запуганы и молчат. Прошу вмешаться и навести справедливый советский порядок в нашей квартире».

Под текстом стояла подпись «Пронзительный прожектор». Сосед-анонимщик хотел начертать другой псевдоним, «Доброжелатель», но передумал, решив, что он меньше подходит к случаю. Псевдонимов в запасе у анонимщика было достаточно: «Скорбящий», «Внимательный», «Неравнодушный», «Негодующий», «Теперь не молчащий», «Верный сталинец», «Простой советский человек», а также чужие инициалы «П. У. П.».