— Не надо, Дмитрий Федорович, сравнивать себя с Троцким. Каждому достается свое. Между прочим, вы уже взяли свое. И даже больше, чем положено, как сказал однажды начальник политотдела ГРУ генерал Долин.

— Значит, вы тоже считаете, что я получил больше, чем положено? — упрекнул следователя Поляков. — Но вы же знаете, что я получил генеральский мундир, о котором говорил Долин, соответственно занимаемой должности.

— Скажите пожалуйста! — бросил в сердцах Духанин, разведя руками. — Он, видите ли, получил звание генерала по своей должности! Не надо мне пудрить мозги, Дмитрий Федорович! Знаем мы, как некоторые получают звания и должности! А тем более вы лично! Узнав после первой командировки о том, что резидент Бон[111] дал вам отрицательную характеристику[112], вы просчитали все и в конце 1961 года решились предложить противнику свои услуги в надежде на то, что он, противник, в долгу не останется. И вы не обманулись в этом: ЦРУ взамен вашей ценной информации тоже подкармливало вас кое-чем и подставляло вам для вербовочных разработок своих разведчиков-дипломатов. То есть ЦРУ работало на ваш успех, на ваши продвижения по должности. Не без поддержки Изотова, конечно. Если бы в ваше личное дело была приобщена характеристика Бона, то вы никогда бы не стали генералом. Об этом, кстати, вы показали на одном из допросов. Так ведь было, Дмитрий Федорович?

— Да, — неохотно буркнул Поляков, не глядя на следователя.

— А что касается Хрущёва, о котором вы так много говорили, — продолжал Духанин, — то с некоторыми вашими суждениями о нем согласен с вами. Но согласитесь и вы со мной: министры, премьер-министры и лидеры компартии — все это люди временные, и рано или поздно они уходят с политической сцены. А иногда и в лучший мир. Да и партия может на каких-то этапах ошибаться, а идеология оказаться ничтожной. Преданность родной стране, которой присягал служить верой и правдой, должна быть выше политических привязанностей и симпатий, она не должна подвергаться пересмотру под влиянием перемен в сознании или в силу каких-то меняющихся или преходящих обстоятельств. Даже Александр Сергеевич Пушкин в свое время страстно призывал: «Мой друг, Отчизне посвятим души прекрасные порывы». Идея служения Родине — это ключевая нравственная идея советского человека, а тем более разведчика. Для него она равнозначна служению священника, учителя или врача. А вы вот…

Следователь не договорил и пришел в замешательство, когда увидел немигающий, оловянный взгляд генерала. Неподвижно сидевший Поляков напоминал человека, будто потерявшего что-то очень дорогое для него. На самом деле так оно и было: не стало для него семьи, знакомых и люби мою им дела. Внезапно установившаяся в кабинете липкая, холодная тишина заставила генерала встрепенуться. Посмотрев на следователя рассеянным взглядом, он неожиданно спросил: