Сущность доктрины Хрущёва я видел в коммунистической экспансии, то есть в насильственном перенесении коммунистической формы правления в зависимые от СССР развивающиеся страны, что, по моему мнению, не соответствовало ленинской идее о праве наций на самоопределение. Бороться же открытыми способами я с этим не мог и тоже по этой причине избрал измену Родине, так как знал, что иные формы борьбы привели бы меня к неминуемой гибели. Подтверждением тому стало мое выступление на партийном собрании в Нью-Йорке, когда я высказал свое мнение по вопросам политики разоружения. Это, как я уже говорил на одном из допросов, чутъбыло не закончилось полным моим крахом. Я понял тогда, что так дойетвоватш дальше нельзя, что еще одно такое выступление — и я перестану существовать как личность.

Одной из причин моего становления на путь сотрудничества с американцами было также и стремление открыто высказывать свои взгляды и убеждения, но это была лишь сопутствующая, не основная причина измены. В области профессионального дела хотел бы подчеркнуть, что я всегда стремился к работе за гранью риска: чем больше опасность, тем интереснее становилась моя жизнь. И еще о профессионализме: меня всегда возмущало, когда от военных разведчиков требовали добывания не фактических данных о противнике, а той информации, которая ожидается «наверху». Возмущало, конечно, и падение профессионализма в разведывательной работе, засорение разведки случайными людьми.