Светлый фон
страшилку о 200-летнем татаро-монгольском иге, и приглашении к управлению Русью бандитов-оборванцев из скандинавских фиордов, придуманные «отчимом русской истории» немцем Миллером.

Ну да ладно… Не в росте дело. Давайте о главном.

Немецкий ученый Г.В. Лейбниц составил для Петра I несколько проектов, касающихся системы образования и государственного управления в России. И впоследствии иностранные ученые (Л. Эйлер, Д. Бернулли, Г.В. Рихман, Я. Штелин), архитекторы, художники, армейские и морские офицеры, предприниматели играли определенную роль в русской жизни. Причем, далеко не всегда созидательную. Но наряду с людьми профессиональными, в XVIII в. в Россию хлынула волна искателей должностей и просто приключений, авантюристов и шарлатанов, России не знавших, не любивших.

Немецкий ученый Г.В. Лейбниц составил для Петра I несколько проектов, касающихся системы образования и государственного управления в России. иностранные

Еще раз напомним: как своего рода «теоретическое обоснование» массового притока иностранцев в Россию и возникла норманнская теория, согласно которой призвание варягов интерпретировалось как «свидетельство» якобы природной неразвитости восточных славян, их неспособности к самостоятельному государственному и культурному строительству, их неумения наладить систему землевладения, торговли, военную организацию и т.д. Известна также борьба, которую пришлось вести М.В. Ломоносову с засильем в Академии наук иностранцев, зачастую ни страны не знавших, ни интересов ее блюсти не желавших.

«теоретическое обоснование» массового притока иностранцев в Россию и возникла норманнская теория, согласно которой призвание варягов интерпретировалось как «свидетельство» якобы природной неразвитости восточных славян, их неспособности к самостоятельному государственному и культурному строительству, их неумения наладить систему землевладения, торговли, военную организацию

А что же странный «русский» царь, именовавший себя на прусский лад? Кто он?

Кто он?

В это трудно поверить, но до середины XIX века не было издано ни одного труда с полной историографией Петра Первого. В 1711 году, так сказать, в зените царствования, Петр загорелся желанием обзавестись историей своего правления и поручил эту почетную миссию переводчику Посольского Приказа Венедикту Шиллингу. Автору были предоставлены все необходимые материалы и архивы, но… труд так и не вышел в свет. Мало того, ни единого листа рукописи не сохранилось.

ни одного труда ни единого листа рукописи

Но этим дело не кончилось. Государево желание передать потомству память о великих свершениях взялись исполнить Феофан Прокопович, епископ Псковский, и учитель царевича Алексея Петровича, барон Гюйсен (Гизен). Как и в случае с Шиллингом, официальные материалы поступили в распоряжение авторского коллектива, о чем свидетельствует подписанная самим Петром записка от 1714 года: «Журналы все отдать Гизену».