Ну да ладно… Не в росте дело. Давайте о главном.
Немецкий ученый Г.В. Лейбниц составил для Петра I несколько проектов, касающихся системы образования и государственного управления в России. И впоследствии иностранные ученые (Л. Эйлер, Д. Бернулли, Г.В. Рихман, Я. Штелин), архитекторы, художники, армейские и морские офицеры, предприниматели играли определенную роль в русской жизни. Причем, далеко не всегда созидательную. Но наряду с людьми профессиональными, в XVIII в. в Россию хлынула волна искателей должностей и просто приключений, авантюристов и шарлатанов, России не знавших, не любивших.
Немецкий ученый Г.В. Лейбниц составил для Петра I несколько проектов, касающихся системы образования и государственного управления в России. иностранныеЕще раз напомним: как своего рода «теоретическое обоснование» массового притока иностранцев в Россию и возникла норманнская теория, согласно которой призвание варягов интерпретировалось как «свидетельство» якобы природной неразвитости восточных славян, их неспособности к самостоятельному государственному и культурному строительству, их неумения наладить систему землевладения, торговли, военную организацию и т.д. Известна также борьба, которую пришлось вести М.В. Ломоносову с засильем в Академии наук иностранцев, зачастую ни страны не знавших, ни интересов ее блюсти не желавших.
«теоретическое обоснование» массового притока иностранцев в Россию и возникла норманнская теория, согласно которой призвание варягов интерпретировалось как «свидетельство» якобы природной неразвитости восточных славян, их неспособности к самостоятельному государственному и культурному строительству, их неумения наладить систему землевладения, торговли, военную организациюА что же странный «русский» царь, именовавший себя на прусский лад? Кто он?
Кто он?В это трудно поверить, но до середины XIX века не было издано ни одного труда с полной историографией Петра Первого. В 1711 году, так сказать, в зените царствования, Петр загорелся желанием обзавестись историей своего правления и поручил эту почетную миссию переводчику Посольского Приказа Венедикту Шиллингу. Автору были предоставлены все необходимые материалы и архивы, но… труд так и не вышел в свет. Мало того, ни единого листа рукописи не сохранилось.
ни одного труда ни единого листа рукописиНо этим дело не кончилось. Государево желание передать потомству память о великих свершениях взялись исполнить Феофан Прокопович, епископ Псковский, и учитель царевича Алексея Петровича, барон Гюйсен (Гизен). Как и в случае с Шиллингом, официальные материалы поступили в распоряжение авторского коллектива, о чем свидетельствует подписанная самим Петром записка от 1714 года: «Журналы все отдать Гизену».