Екатерина I по восшествии на престол вызвала из ссылки барона Шафирова и поручила ему описать прежде всего жизнь и деяния Петра от рождения до начала Шведской войны. Шафирову открыты были материалы, назначены помощники, отведен особый дом. Но едва пронырливый еврей выхлопотал себе, как говорят сегодня, «под этот проект» место президента Коммерц-коллегии, сразу пустился в торговые спекуляции и не написал ни строки; по крайней мере в архивах нет и следов его работы. Вот такая «история». Вернее, ее отсутствие. При наличии монаршей воли, как утверждают – «документальных» источников и, конечно, средств в неограниченном количестве!

После смерти Екатерины о желании Петра написать Историю своего царствования все разом позабыли. О величайшем Преобразователе и Светоче Просвещения никто из его современников и ближайших родственников вспоминать не хотел. Почему? Кто много знает, с того много и спросится? Вплоть до плахи?

Следующим, решившим исправить этот пробел и осуществить, наконец, волю Петрову, выступила его внебрачная дочь Елизавета. Новый «историк» тут же сыскался и исполнил заказ Императрицы. Аккурат в год восшествия наследницы на престол, придворный служащий Петр Крекшин поднес августейшей дочери заветную историю о её великом отце. Существует легенда, якобы Крекшин был современником Петра и двадцать лет писал мемуары. Но не издал. А как раз к 1742 году по запросу Елизаветы Петровны закончил. Лучше б он этого не делал. Николай Васильевич Татищев так отозвался о сем авторе: «Новгородский баснословец Крекшин… Свое незнание в истории многими обстоятельствы обличил». Первый подлинно русский историк Татищев прекрасно понимал, что писать ПРАВДУ о Петре Первом было НЕЛЬЗЯ, но и писать неправду не хотел. Не хотел и другим не позволял. Именно поэтому Татищев не написал по истории Петра НИ СЛОВА, хотя казалось бы…

Складывалось впечатление, что масштаб тайны, сокрытой в биографии последнего Романова (а именно им считают Петра Первого), заставлял современников, в эту тайну посвященных, хранить ее даже после смерти не только самого Царя, но и его ближнего круга. Мало того, дальнейшие события показали, что разглашение деталей царствования русского монарха очень нежелательно для правящих домов Европы.

Когда в мир иной ушли все современники петровских событий, Елизавета решилась заново издать Историю. Для этого позвали самого… Вольтера!

Сообщили ему материалы, извлеченные из архивов, частично в подлинниках, частично в переводах Тауберта, Миллера, Штелина. Послали «аванс» в виде ценной коллекции русских медалей, дорогие меха, и ровно через год (в 1761), вместо ожидаемой полной и подробной Истории Петра, получили от него в одной небольшой книге: Histoire de I`Empire de Russie sous Pierre le Grand, par l`auteur de l`histoire de Charles XII. Изумленный граф Шувалов спрашивал автора, почему тот не воспользовался сообщенными ему материалами, не поместил многих подробностей и для чего исковеркал почти все имена собственные? Вольтер отвечал: «Я не привык слепо списывать со всего, что мне присылают; у меня есть свой взгляд и свои достоверные материалы: что же касается до упрека в искажении имен собственных, то кажется, его делает мне какой-нибудь немец». Почему Вольтер гневно отозвался о неких «немцах»? Да потому что, во-первых, именно с 1761 года и начинается усиленное составление русской истории немецкими «русскими» историками Байером, Таубертом и Миллером. А во-вторых… Ну, не будем опережать события.