«Мне трудно поверить, что в моем случае намеренно стре­мятся создать конфликтную ситуацию, к которой я лично не стремился до сих пор по целому ряду причин. Я был бы рад убедиться, что возникшая ситуация является плодом недора­зумения, ибо, если она будет развиваться и далее, она сможет только принести вред, а не пользу интересам государства, которое призвано защищать как МВД, так и КГБ».

Отослав письмо, я позвонил в отделение милиции. Началь­ник мне сказал, что действует по команде свыше и что он еще раз проверит дело, но если снова получит команду, то цере­мониться со мной не станет.

В это время начались необычайные вещи, наэлектризовав­шие отказников. Человек пятнадцать, в том числе и меня, вызвали в ОВИР. Я уже не ждал разрешения и готовился к длительному ожиданию.

22 ноября меня принял человек с вкрадчивыми вежливыми манерами. Это и был легендарный Леонтий Кузьмич, кото­рого одни считали полковником ГБ, а другие генералом. С ним вместе с кабинете был заместитель начальника Москов­ского ОВИРа майор Золотухин, который молчал.

Кузьмич назначил день, когда комиссия ОВИРа вынесет решение по моему делу; по его мнению, решение будет по­ложительное, ибо, как он объяснил, есть понимание того, что к настоящим секретам я доступа не имел. Примерно в таком же духе Кузьмич говорил и с другими. Не всем он обещал немедленное решение, но и в таких случаях обещал внести ясность.

Дальше началось и вовсе уж непонятное. 25 ноября мне позвонил заместитель начальника районного отделения мили­ции и исключительно дружелюбно попросил извинения:

— Наши товарищи допустили ошибку. Вы же работаете внештатным референтом? Ну и прекрасно! Имеете право на стаж? Замечательно! Работайте на здоровье! Вы приносите обществу пользу. Живите спокойно и не беспокойтесь.

Но это было не все. 28 ноября раздался звонок из ГБ. Сотрудник, назвавшийся Александровым, сердито спросил меня, почему я обратился с моим письмом также и в ГБ.

— Я полагал, — соврал я (на самом-то деле я полагал об­ратное), — что между действиями милиции и КГБ есть неко­торая связь...

— Никакой такой связи нет, — отрезал «Александров», — и впредь на неправильные действия милиции следует жаловать­ся в прокуратуру. Нам бы очень не хотелось с вами встре­чаться.

Происходила схватка между ГБ и милицией. На самом де­ле число участников схватки было больше.

Я со дня на день ждал разрешения. 7 декабря я явился в ОВИР. Комната, куда меня вызвали, была полна старшими офицерами МВД. Хозяином был генерал-лейтенант Сорочкин. Золотухин был, а вот Кузьмича не было... Вообще не бы­ло людей в штатском. Сорочкин не церемонился: