Через месяц-полтора в мою дверь позвонили — на поро­ге показался обросший черной бородой незнакомец. Меня несколько удивило, что он пришел в зимнем костюме и в берете, хотя стояла страшная иссушающая жара. Это был голландский математик с несколько смешной для русского уха фамилией Напкин. Говорил он по-английски хорошо, но гнусаво и с понятным для голландца акцентом. К моей ра­дости, Напкин передал мне привет от Бонавии, которого он встретил на круизе по дороге из Испании в Англию. Меня удивило то, что жена Бонавии ждет ребенка, ибо никаких внешних признаков этого в Москве еще не замечалось. Самое главное было другое. За мою рецензию мне полагался огром­ный гонорар — 250 фунтов, и Бонавия спрашивал меня, хочу ли я получить все деньги разом в Россию или же открыть счет в Charles Hard's Bank, London, Groove Road 35. Номер мое­го счета был 25044. Если бы я решил взять все деньги разом, то должен был бы написать Бонавии условный знак 1, а ес­ли половину — то 1/2. Я немедленно передал, что хочу иметь все деньги сразу и в Москве. Я извлек графин с наперченной водкой и предложил Напкину рюмку. Тут голландец меня удивил. Как-то уж очень быстро и ловко он ухватил рюмку и, не отказываясь, опрокинул ее без закуски. Заметив мое удивление, Напкин сказал, что в Голландии не закусывают... Подошла моя сиамская кошка Ялка. Я поманил ее: кис-кис-кис. Напкин удивился:

— Мы в Голландии зовем кошек: кц-кц-кц.

Не желая упустить такую оказию, я предложил Нанкину взять с собой часть моих бумаг. Но здесь Напкин вежливо, но настойчиво отказался. К столу подсела Тата.

— Тата! — сказал я по-русски, — а правда, этот тип похож на Валю Турчина?

— Не думаю, — пожала она плечами.

Напкин вдруг заторопился уходить. Минут через пятнад­цать мне позвонил Наум Коржавин. Не дав ему сказать ни слова, я торжествующе спросил:

— Ну, Эмка, как ты думаешь, сколько я получил за статью в «Таймс»?

— Ну, сколько?

— 250 фунтов!

Эмка почему-то захихикал, что я счел неуместным.

— Слушай, — продолжал он хихикать, — а к тебе никто не заходил, похожий на Турчина?

— Да ... — протянул я, и вдруг жуткая догадка ослепила меня.

— Ха-ха-ха! — послышалось из трубки.

Я был жестоко разыгран. Только что вернувшийся из Ка­релии Турчин отрастил бороду. Первым делом он пошел к Коржавину и неожиданно убедился, что его не узнают. Он сразу притворился иностранцем и сказал, что пришел к не­му по рекомендации господина Авербуха из Израиля и пред­ставляет издательство «Иегуда». Ему нужны стихи Коржавина. Теща Коржавина сказала Эмке: «Эмочка! Смотри, как этот иностранец похож на нашего собачника (так она звала Вальку)!» Тут Турчин проявил малодушие и рассмеялся. Во­одушевленный успехом, он побежал ко мне. С тех пор я не раз пытался ему отомстить: посылал его на почту за посыл­кой, делал другие мелкие гадости, но ничего похожего при­думать не мог. Но деньги из «Таймс» я все же получил, хотя не 250, а только 30 фунтов. Для их получения мне нужно было явиться в официальную инстанцию и оформить перевод, прямо адресованный из газеты. Чиновник очень удивился.