Жорес Медведев, близкий приятель Вали Турчина, спро­сил, известно ли мне, кто такой Гробман. Я знал о выступ­лении Гробмана как поэта на заседании «Синтаксиса» в на­чале 1960-го. До меня доходили слухи, что Гробман стал художником, но я его никогда не встречал. Я знал, что он уехал в 1971 году в Израиль. Оказалось, что Гробман опубли­ковал статью в «Джеруазалем пост», в которой обвинил Сол­женицына в антисемитизме. Жорес собирался писать ответ Гробману, но я считал, что будет гораздо лучше, если ответ будет написан сионистом. Жорес согласился. Я послал ответ в «Джерузалем пост». В апреле 1973 года ответ был опуб­ликован — моя первая статья в израильской печати, причем в газете, в которой мне суждено было сотрудничать.

120

120

Моя статья в «Нью-Йорк ревью оф букс» решительно из­менила мою жизнь. В январе 1973 года мне позвонили из Лондона, потом из Америки. Мне часто стали звонить из ев­рейской школы в Нью-Джерси, и, пользуясь случаем, я на­чал передавать по телефону заявления. Одно из них было направлено против книги Юрия Колесникова «Земля обето­ванная». Позвонили из Мичиганского университета и попро­сили выступить на митинге еврейских студентов на Песах. В назначенное время мне снова позвонили, и я выступил с уже подготовленной речью на английском. Выступал я так­же на митингах в Лос-Анджелесе, Фениксе, в Нью-Джерси. Телефонная связь была почти беспрепятственной, и не толь­ко у меня.

Уезжая в Англию, Жорес договорился, что сдает Турчину и мне свои контакты — Хедрика Смита и Роберта Кайзера, представлявших «Нью-Йорк таймс» и «Вашингтон пост». Бы­ло решено, что мы будем встречаться у меня дома. Встречи наши были очень дружественными, Боб и Рик много нам по­могали. Говорили мы не таясь, хотя я отлично знал, что у меня, со времен Бонавии, на чердаке (я жил на последнем этаже) установили микрофон. Я исходил из принципа, что от ГБ не скроешься, а поскольку я не планировал подпольной и террористической деятельности, то предпочитал все делать открыто, в отличие от наивного большинства, игравшего в прятки с могучим и технически оснащенным аппаратом ГБ. Лишь соблюдая правила игры, я назначал следующую встре­чу с корреспондентами письменно. Считалось, что Рик и Боб идут ко мне тайно. С целью скрыться от всевидящего ока ГБ, они надевали на себя рваные плащи, полагая, что это маскирует их англо-саксонские лощеные физиономии. При всем этом они брали с собой в качестве сумочек новенькие пластмассовые пакеты «Березки», чем открыто демонстриро­вали всей Москве, кто они такие.