— Вы, конечно, уедете, — обнадежил он, — но это будет тогда, когда мы сочтем это нужным.

Вдруг всплыла любопытная деталь:

— А почему бы вам не поехать прямо в США? Мне ка­жется, — многозначительно заметил он, — у вас было бы мень­ше трудностей.

«Ага! — подумал я. — Вы не хотите, чтобы я ехал в Израиль! Вот оно что!»

После того как меня отпустили, я позвонил консулу. Он уже знал о моем аресте, на сей раз сам вышел меня встре­чать и провел с собой в здание посольства. Там я подал фор­мальное заявление с указанием, что меня интересует двойное подданство, ибо я собираюсь ехать в Израиль. С тех пор я стал бывать в посольстве, и милиционеры больше меня не за­держивали. Это была исключительная привилегия, которой тогда никто из отказников не имел.

В конце декабря Юра Орлов передал, что со мной хочет познакомиться Солженицын. Известие это взволновало меня. Я никогда не искал с ним встречи. Он жил очень замкнуто и случайных людей не принимал. Чего ради я должен был его беспокоить? Встреча была назначена у знакомых Александра Исаевича. За несколько дней до встречи все радиостан­ции передали сообщение о выходе в Париже первого тома «ГУЛАГа» на русском. Все затаили дыхание. Какова будет ре­акция властей? Мы с Юрой пришли в назначенное место. Солженицын пришел точно по часам и предупредил, что раз­говор продлится 20 минут. Разговор носил очень общий ха­рактер, и после тривиальностей Солженицын пригласил ме­ня на улицу. Шел мокрый снег. Мы кружили вокруг стадиона «Динамо».

— Честно говоря, — начал Солженицын, — мой сегодняшний вечер был запланирован, чтобы увидеть вас... Мы собираемся издавать новые «Вехи».

— Я давно мечтал об этом — признался я, ибо и в самом деле обсуждал такую идею с Турчиным.

— Вы готовы принять в этом участие?

— С радостью!

В апреле Солженицын собирался устроить пресс-конфе­ренцию, посвященную этому сборнику.

— Я слежу за вами около года, — сознался Солженицын (по-видимому, началом послужила моя статья против Гробмана). — Я давно мечтал встретить критически мыслящего ев­рея. В вас впервые я вижу такого человека... Померанц заму­чил меня письмами. Он, в частности, утверждает, что Гераси­мович в «Круге первом» должен быть еврей... Сейчас осталось два народа с волею к жизни: русские и евреи. От их отно­шений зависит будущее.

Первой моей мыслью было предложить ему статью по еврейскому вопросу, но этого он явно не хотел. Он даже попросил меня писать не по национальному вопросу, а на общественно-политическую тему. Откровенно говоря, я пред­чувствовал подобный разговор и захватил с собой только что законченную и уже отосланную за границу рукопись «Эконо­мические системы Востока и Запада». Эта статья имела ин­тересную судьбу. Она попала к анархистам, опубликовавшим ее во Франции и Португалии. Мы прогуляли часа полтора. 10 января я должен был встретиться с ним еще раз.