Мне уже не нужно было доказывать, что проповедь благой вести «необходимая обязанность» христианина, как об этом выразился апостол Павел в 1-м Послании Коринфянам: «если я благовествую, то нечем мне хвалиться, потому что это необходимая обязанность моя, и горе мне, если не благовествую!» Мне было это понятно. Как и то, что сказал Христос: «научите все народы». Мне бы даже в голову не пришло, что это должна быть обязанность исключительно священников. Если я знаю что-то, что несёт надежду, смысл, уверенность, освобождение от грязи и греха, что-то доброе и главное, — почему я должен об этом молчать? (даже если кто-то мне велит заткнуться). Павел рассуждает в Римлянам, 10-й главе: «сердцем веруют к праведности, а устами исповедуют ко спасению… «всякий, кто призовет имя Господне, спасется». Но как призывать Того, в Кого не уверовали? Как веровать в Того, о Ком не слышали? Как слышать без проповедующего?». Действительно, как?..

Толстой в «Зелёной палочке» рассуждал о смысле, о том, что главное назначение жизни — в исполнении воли Бога, и в этом высшее благо для человека. Хорошо, давай к практике, Лев Николаевич… Чем занимался Христос, Сын Божий, живя на земле? Да, он делал добро; сострадал и помогал людям. Возможно, есть много добродетельных (в Просцово, по крайней мере, я встретил некоторых), да, они сострадают и, в меру возможностей (а возможно, — когда-то и сверх меры), помогают. Это всё? В чём главная помощь? Христос, прежде всего, учил. Он был известен не как Целитель, Кормитель и Подниматель-из-мёртвых, Чудотворец, а как Учитель. И он учил своих учеников учить других. Это просто, и это логично. И в этом — главное добро (воля Бога): узнай Бога, полюби Его и научи других. Ничего более значительного, праведного, полезного, ценного, оживляющего и спасительного я просто не могу сделать другим. И теперь, когда у меня есть знание, почему мне молчать?

И я сразу же почувствовал в этом деле руку Бога, его благословение. Первая «подставилась» под мой напор Вера Павловна. Я частенько заходил к ней звонить, — в К…, или в больницу. Иногда и сама Вера Павловна звала: меня хотели пациенты или медсёстры. Однажды вечером, у телефона, она заговорила со мной о разном, и, между прочим, упомянула про своё церковное бытие, в частности посетовала, что несёт некое наказание от священника. Я поинтересовался, в чём это выражается. Там было что-то о посте и о целованиях священниковой руки. И меня подхватила волна.

— Вера Павловна, а у вас есть Библия?

— Конечно, — Вера Павловна прытко умчалась в комнату и вернулась с зелёным изданием с золотым теснением. — Подарочная!