Я растерялся. Это было как-то по-свинцовски, как с этим На-На её, только хуже, потому что говорил друг. Я же был искренним с ним. Он мог бы сказать, что ему неприятен разговор, или что он верит во что-то иное. Но зачем эти подколы и провокации? Я смутился и еле смог вырулить беседу на нейтральный уровень. Причём духовная тема была скоропостижно свёрнута. Поговорили о Кольке и Маришке. Паша поделился, что уехал как раз из-за этих их разборок. На Узбекистанской он вышел: там жила его сестрица Лера. Больше я его не видел.

В какой-то момент я решил навестить и Вестницких. Тимофей был хмур. Он, впрочем, и всегда был, в основном, сдержан на эмоции. Но мы не виделись почти три года, и у нас не было такого, чтобы наша размолвка была так или иначе вербально обозначена. Они предоставляли долгое время квартиру Полине под съём, очевидно, как проявление дружеской поддержки, а я, по видимому, по-свински самоустранился. Но всё же это было в прошлом…

Ирина Ярославовна была, как обычно, проста и говорлива. Как, да что? В том числе и о вере моей. А меня по этому вопросу в то время за язык тянуть не надо было совсем. Но от беседы нашей с Ярославовной настроение у Тимохи упало совсем. Он посуровел.

— Ну с чего ты всё это взял? Это же просто сказки! А ты же взрослый человек. И не дурак с виду…

— Ну а что конкретно тебя не устраивает?

Тут вмешалась Ярославовна:

— Игорь, вот ты мне ответь: у bf есть иерархия?

(Ох, и тут провокации всякие пошли. Как будто в православии, куда она ходит иногда, никакой иерархии нет.) Я уже начинал побаиваться всех этих подвохов и взял расплывчатый тон.

— Смотря, что ты имеешь в виду. В любой организации, абсолютно любой, есть люди, несущие тот или иной уровень ответственности.

— Понятно, — смиренно уклонилась от дальнейшего Ирина.