Я снова переключился на Вестницкого. Он, понятно, коснулся вопроса крови. Но больше, мне кажется, его задевала непосредственно концепция веры. Его раздражало само слово «Бог».

— Что ты заладил: «Бог», «Бог»! Я — сам себе Бог, — и Тимофей авторитетно указал себе ложкой на грудь (мы что-то жевали в тот момент на кухне).

Я понял, что это уже перешкал и мягенько свильнул куда-то в другую тему.

Когда я ушёл от них, мне было грустно. Я понимал, что Вестницкие совсем не ждут меня с моей проповедью и моей новой жизнью. И с этим ничего нельзя было поделать. И я думал: «Вестницкий говорит мне, благовестнику: это сказки! Но нет, весь этот мир, который отверг и отвергает Бога — страшная сказка, а то, о чём говорит Бог в своей Книге — и новый мир, и воскресение и спасение от греха через то, что сделал Христос и веру в это — это прекрасная реальность!»

Глава 6. Провозвестник.

«Всё должно проходить благопристойно и с соблюдением порядка» (1-е послание Коринфянам 14:40, Открытый перевод).

— Ты же проповедуешь во всю, тебе надо становиться провозвестником, — сказала мама. Это было где-то в начале мая.

— Ну, надо-так надо, — я был готов. — Что-то типа экзамена, что ли?

— Не знаю точно, как в твоём случае это будет. Ты же даже не изучал. Короче, приезжай в эту пятницу, сходишь на собрание, там подойдём к служителю.

Я приехал. С тех пор, как мы с Поли побывали на встрече собрания bf года 4 назад, много воды утекло. По К… — М… вместо двух было уже 7 или 8 собраний. Мама и папа посещали Южное-Восточное, территориально. Они собирались в актовом зале в 14-м училище по понедельникам и пятницам. Мы с папой сели в заднем ряду. Ко мне подошёл худой паренёк лет 20 и подал мне руку. «Николай». Смотрит уверенно, проницательно и спокойно. С мамой заговорил на «ты» — было непривычно.