Когда Вильсон после долгих колебаний объявил наконец о вступлении Америки в войну, Лэйн сказал Бергсону: «“В решении президента вы сыграли большую роль, чем вы думаете”. Это было, очевидно, преувеличение, – замечает Бергсон, – но можно утверждать с уверенностью, что если я имел некоторое влияние, то отчасти благодаря самому Франклину Лэйну, а также и в особенности посредничеству полковника Хауза» (р. 630).

И до, и после беседы с Вильсоном у Бергсона было в Нью-Йорке и Вашингтоне много встреч, в том числе с некоторыми министрами, членами администрации президента и Конгресса. По прибытии в Нью-Йорк он установил контакт с еврейскими интеллектуалами. Как полагает Сулез, в том, что Бриан остановил свой выбор на кандидатуре Бергсона, известную роль сыграло его происхождение, поскольку часть еврейских социалистов в Америке стояла на пацифистских позициях, вполне благоприятных по отношению к Германии; Бергсону было легче попытаться их переубедить[442]. Постепенно он уже стал не скрываясь появляться в обществе, выступал с лекциями, старался наладить контакты между Французской и Американской академиями. В марте – апреле 1917 г. он выступил с речами о войне в различных организациях, в том числе в Американском клубе в Вашингтоне, в Американской академии, в Обществе Франция – Америка в Нью-Йорке и др. В речах звучали мысли о том, что будущий мир должен соответствовать принципам Французской революции и представлениям американцев, базироваться на идеале индивидуального права и на «режиме права», то есть на организации, предполагающей и защищающей равные права всех стран. Такие функции могла бы, по мнению Бергсона, выполнить Лига наций[443].

Со второй дипломатической миссией Бергсон побывал в Америке в июне – сентябре 1918 г. На этот раз повод был следующий. Подписание 3 марта 1918 г. Брест-Литовского мира резко нарушило планы союзников и сильно изменило ситуацию на фронтах. «…Союзные правительства с зимы 1917–1918 гг. ожидали, после развала Восточного фронта, широкомасштабного немецкого наступления на Западном фронте. Французское правительство считало, что для противодействия этому предполагавшемуся наступлению нужно любой ценой вновь открыть Восточный фронт»[444]. Прекращение военных действий на Восточном фронте позволило германскому командованию сосредоточить основные силы на западном направлении. Бергсон так оценивал создавшееся положение: «…союзники приближались к пропасти» (р. 639). В начале июня 1918 г. перевес был на стороне немецких войск, которые удачно провели наступление и находились уже всего в 70 км от Парижа. В этих условиях Жорж Клемансо, премьер-министр Франции, решил вновь прибегнуть к помощи Бергсона, к его дипломатическим способностям и таланту убеждения: используя свои многочисленные знакомства в Вашингтоне и Нью-Йорке, которые еще больше расширились во время его последнего пребывания там, Бергсон мог попытаться убедить Вильсона в необходимости открытия Восточного фронта. На этот раз Бергсон отправлялся не один, а в сопровождении двух офицеров – майора-артиллериста запаса Ш. Гравье и капитана третьего ранга А. де Бреда: им было поручено снабжать Бергсона при необходимости информацией о России, Румынии и Восточном фронте, с которого они незадолго до того вернулись. Поскольку миссия вновь носила неофициальный характер (хотя на сей раз Бергсон обязан был открыто сообщать, что прибыл по поручению французского правительства), его помощники во время пребывания в Америке должны были жить в другом отеле, по возможности не появляться вместе с ним на людях.