Во всех странах, говорилось в документах, наблюдаются симптомы интеллектуального обеднения, что ведет и к обеднению моральному. В связи с этим ставились следующие задачи: учредить «международную кассу», целью чего была бы не финансовая помощь, но предоставление ссуд или кредитов научным институтам и ученым; развивать отношения между университетами, поощряя труды чистой науки и развитие общей культуры, однако противодействуя крайностям специализации и профессионального утилитаризма. Одним из требований современной цивилизации, полагала комиссия, должно было стать соединение высокой культуры с народным образованием: «В эпоху, когда существует пропасть между интеллектуальной элитой и массами, необходимо установить контакт между мыслящей элитой и народом» (р. 512). Наконец, высказывались и некоторые соображения об отношениях между наукой и капиталом, о долге последнего по отношению к науке. Предусматривались учреждение международных стипендий для студентов, организация в различных университетах курсов лекций, способствующих лучшему пониманию культуры других народов и стран. Речь шла и о международном университете, где студенты, завершив обучение в университетах собственных стран, осваивали бы теорию и практику международных отношений: об обмене профессорами, студентами, о том, чтобы такое образование и его результаты (дипломы и степени) были признаны эквивалентными тем, которые существуют в национальных учебных заведениях. Ставилась проблема интеллектуальной собственности и ее лучшей правовой защиты. Важным условием своей деятельности комиссия, как отмечалось в документах, считала невмешательство во внутренние дела конкретных стран. Наконец, подчеркивалась необходимость обратиться к ученым с призывом обнародовать их открытия в области отравляющих веществ, чтобы минимизировать возможность их использования в будущих войнах. В речи при закрытии заседания комиссии Бергсон отметил, что она видит свою задачу в «осуществлении великого идеала братства, солидарности и согласия между людьми», идеала, который может быть быстрее реализован в высших интеллектуальных сферах, а затем, постепенно, сможет воздействовать и на широкие массы людей. Эту задачу он считал вполне выполнимой[453].

Анкетирование действительно было проведено и подтвердило предположения о сложной ситуации ученых в послевоенном мире. В это время начала регулярную деятельность подкомиссия по научной документации (библиографии), чьей задачей была организация быстрой и регулярной системы обмена информацией в сфере периодики. На ее заседаниях обсуждалась проблема координации библиографической работы в разных странах, говорилось о необходимости создания универсального библиографического каталога, который заменил бы национальные каталоги. Работала также подкомиссия по интеллектуальной собственности, защите авторских прав, по межуниверситетским отношениям. Интересно, что комиссия, как говорилось в отчете о втором ее заседании, состоявшемся в Женеве 26 июля – 2 августа 1923 г., сочла нецелесообразным изучение эсперанто (такие предложения делались), поскольку гораздо продуктивнее было бы «направить усилия на распространение живых языков и современных литератур»[454]. Здесь вполне отчетливо отразились взгляды Бергсона, который всегда ратовал за углубление знания современных языков на основе изучения древних языков, поскольку первые коренятся во вторых и выявляют через соотнесение с ними потенциальное богатство смыслов; но он не признавал нужным и полезным создание искусственных языков. Опыт участия Бергсона в реформе образования во Франции, целью чего он считал формирование человека творческого, с «открытым сознанием»[455] (это как раз и предполагается классическим образованием), помог ему и в определении задач развития межнациональных университетских контактов.