Вот что рассказывает Бергсон о плане, с которым он ехал в США: «Сегодня, с такой дистанции во времени и пространстве, он кажется химерическим. Тогда он отнюдь не был таковым, и даже представлялся единственным и последним средством, поскольку наш фронт был почти разбит, враг избавился от России и никто не верил, что Америка способна достаточно быстро оказать нам помощь, которую она готовила. Речь шла о том, чтобы восстановить на востоке фронт, исчезновение которого позволило Людендорфу полностью перенести на запад усилия немецкой армии. С этой целью можно было бы обратиться к японцам. Разумеется, мы отнюдь не стали бы вмешиваться во внутренние дела России. Впрочем, Вильсон никогда и не принял бы идею подобного вмешательства» (р. 639). О деталях плана Бергсон подробнее не рассказывает, поскольку он сообщил об этом еще в 1928 г. своему ученику, вышеупомянутому Луи Оберу, и тот опубликовал эти сведения в прессе[445]. На них частично опирается Ф. Сулез, который тщательно исследовал архивные материалы, касающиеся данного вопроса, в том числе дневник, который вел в связи с этим Бергсон, и восстановил общую картину его миссии. Как известно, после подписания Брест-Литовского мира у Антанты существовали различные планы интервенции в Россию. Весной 1918 г. войска союзников высадились в Мурманске и Владивостоке, в августе – в Архангельске. План Бергсона, как показывает Сулез, тоже предполагал нечто подобное: он состоял в том, чтобы организовать вторжение в Россию с востока, поводом для чего могло бы послужить предоставление материальной помощи, которую затем потребовалось бы охранять, а это неминуемо привело бы к эксцессам и заставило бы большевиков, как считал Бергсон, выбирать между Германией и западными демократиями. Учитывалась и ситуация, сложившаяся в связи с начавшимся в конце мая 1918 г. мятежом чехословацкого корпуса[446]. Луи Обер так описывал данный план: «Следовало воспрепятствовать отправке на Западный фронт немецких дивизий, находившихся в России, возвращению немецких военнопленных и использованию [Германией] русских в качестве рабочей силы; следовало обеспечить военное снабжение союзников во Владивостоке, а прежде всего – нельзя было оставлять Германии Россию и Сибирь, весь этот континент с его продовольственными запасами и полезными ископаемыми… Вступление в Сибирь нескольких тысяч французов, англичан и американцев всколыхнуло бы огромные неиспользованные силы, прежде всего чехословацкий корпус… затем массу японцев, до тех пор остававшихся в стороне, которые, при отсутствии бдительности со стороны союзников, могли бы сблизиться с Германией, и, наконец, массу самого русского народа, нерешительную, загадочную…»[447] Однако американское правительство, несмотря на Брест-Литовский мир, было настроено не так антибольшевистски, как французское. Оно не собиралось препятствовать русской революции, а кроме того, опасалось территориальных притязаний Японии в Сибири.