Линии фактов и их значение в обосновании метафизики

Линии фактов и их значение в обосновании метафизики

Философия, которая не замыкается в завершенную систему, а остается открытой к требованиям реальности, писал Бергсон в «Духовной энергии», непременно сталкивается, с вопросами, жизненно важными для человека и человечества, но не всегда занимающими должное место в спекуляциях метафизиков: «Откуда мы пришли? Кто мы? Куда мы идем?»[463] Очень часто метафизик, полагает Бергсон, оставляет в стороне вопросы о происхождении, сущности и назначении человека, отдавая предпочтение более важным, на его взгляд, проблемам: он рассуждает о существовании в целом, о времени и пространстве, о духовности и материальности, возможности и действительности, а уж потом берется за выяснение сущности сознания и жизни. Метафизик с трудом спускается с высот, где он привык располагаться. Вот и Платон, повернувшись к миру идей, «не решался вступить в контакт с фактами», тогда как на самом деле «идея есть остановка мысли: она рождается, когда мысль, вместо того чтобы продолжать свой путь, делает паузу или возвращается к самой себе» (р. 38, 45). Но спекуляции метафизика чересчур абстрактны и касаются не самих вещей, а только той простой идеи, которую он составил себе об этих вещах до их эмпирического изучения. Строгость подобных философских систем связана, по Бергсону, с тем, что они оперируют схематической и негибкой идеей, вместо того чтобы следовать подвижным контурам самой реальности.

Но если бы философия действительно ничего не могла ответить на вопросы, составляющие жизненный интерес для человечества, если бы она «была неспособна их последовательно изучать, как изучают проблему биологии или истории, если бы она не могла использовать для этого все более глубокий опыт, все более отчетливое видение реальности… то представился бы случай сказать, перефразируя Паскаля, что всякая философия не стоит и часа труда» (р. 61–62). По мнению Бергсона, его собственная концепция, которая достаточно «скромна», чтобы не претендовать на решение всех традиционных метафизических проблем, но строго опирается на факты, может помочь человеку понять «судьбу души», тайну его появления на Земле и предназначения, дать надежду на бессмертие. Нужно оставить безрезультатные попытки вывести решение великих проблем из одного принципа; необходимо строго придерживаться «линий фактов», существующих в различных сферах опыта и обозначающих направления, в которых нужно продвигаться, чтобы прийти к достоверному знанию. Еще в начале XX века Бергсон, напомним, говорил о таких линиях, каждая из которых дает только вероятные заключения, но, поскольку сам процесс движения ведет – благодаря расширению опыта – к вероятностям все более высокого уровня, в конце концов можно достигнуть решающей достоверности. Итак, Бергсон по-прежнему опирается на свой исходный принцип: философствовать нужно о конкретных фактах – и исследование этих фактов вновь приводит его к глубинным метафизическим вопросам.