Наконец, третью линию фактов составляет изучение действия и его возможностей. По какому признаку, задается вопросом Бергсон, узнаем мы обычно человека действия? По его способности охватить в мгновенном видении более или менее длительную последовательность событий. Чем больше доля прошлого, удерживаемая в его настоящем, тем тяжелее та масса, которую он «толкает в будущее, чтобы оказывать давление на готовящиеся там возможности: его действие, подобно стреле, тем сильнее устремляется вперед, чем более его представление было направлено к прошлому» (p. 16)[464]. Восприятие с помощью памяти сжимает, конденсирует события материи, чтобы над ними господствовало наше действие; человеческое сознание, чья длительность неизмеримо более интенсивна, чем предполагаемая длительность вещей, вносит в материальный мир свободу: «…не измеряет ли напряжение длительности сознательного существа именно его способность действовать, количество свободной и творческой активности, которое он может ввести в мир?» (р. 17).

Итак, все линии фактов показывают, по Бергсону, что сознание есть сила, которая внедряется в материю, чтобы овладеть ею и поставить ее себе на службу. Сознание использует при этом два взаимодополняющих фактора: во-первых, действие взрыва, за одно мгновение освобождающее и посылающее в выбранном направлении энергию, накопленную материей за долгое время; во-вторых, производимое памятью сжатие, которое сосредоточивает в этом мгновении несчетное количество малых событий, реализованных в материи, и таким образом обобщает в нем всю протекшую историю. Но это значит, что есть основания предполагать существование особого вида энергии. Бергсон говорит об этом, как и прежде, с осторожностью, но вполне определенно: не случайно слова «Духовная энергия» вынесены в заглавие сборника (кстати, о духовной энергии неоднократно упоминал У. Джеймс в работе «Многообразие религиозного опыта»). Закон сохранения энергии, используемый в науке, выражает то, что происходит в мире, где нет выбора и свободы; но можно спросить, применим ли он в случаях, когда сознание ощущает в себе присутствие свободной активности. Все то, что непосредственно предстает чувствам или сознанию, что является объектом опыта, внешнего или внутреннего, должно, по Бергсону, считаться реальным, пока не доказано, что ото простая видимость. Но несомненно, что мы чувствуем себя свободными, что таково наше непосредственное впечатление. А это означает, что доказывать, обосновывать свое мнение должны не сторонники такой позиции (им нечего доказывать, у них есть непосредственная очевидность), а ее противники – те, кто утверждает, что это впечатление иллюзорно. Однако они, полагает Бергсон, фактически не доказывают ничего подобного, поскольку лишь распространяют на область произвольных действий закон, подтверждаемый в совсем иной области – там, где нет вмешательства воли. Возможно, что «если воля способна создавать энергию, то количество созданной энергии слишком незначительно, чтобы ощутимым образом воздействовать на инструменты измерения» (р. 37); однако результат ее может стать огромным.