В литературе о Бергсоне встречается мнение о том, что в его философии фактически не было эволюции, что он – «философ одной мысли»[459]. Вероятно, это мнение можно принять как своего рода метафору, выражающую последовательность и целенаправленность бергсоновского анализа, лейтмотивом которого стала идея времени как исходной характеристики человеческого сознания и бытия, природы и духа. Увлекаемый этой центральной мыслью, Бергсон строит свою концепцию, все более углубляя ее и переходя от «метафизики психологии» и гносеологии к онтологии и далее – к религиозному и социальному учению. Но эволюция в его мышлении – эволюция в общепринятом понимании – конечно, существовала, и это выражалось не только в достраивании и совершенствовании концепции, но и в значительном изменении ряда представлений и оценок, в известной философской переориентации. Так, можно, на наш взгляд, говорить о двух этапах философской деятельности Бергсона: первом, завершившемся публикацией «Творческой эволюции» (1889–1907), когда были сформулированы главные положения его учения о человеке и мире, и втором (1908–1932), когда ведущим направлением его поисков стало исследование этико-религиозных проблем; центральная работа этого периода – «Два источника морали и религии». За 25 лет, что разделяют «Творческую эволюцию» и «Два источника», он многое переосмыслил, опираясь на христианский мистицизм, ставший главным стимулом его позднего творчества.

Процесс доработки и отчасти перестраивания концепции шел медленно и неоднолинейно. В «Творческой эволюции» были высказаны, порой мимоходом, важные мысли (например, о субстанциальности длительности), которые нуждались в дальнейшем раскрытии и обосновании. Кроме того, Бергсон и в этот период не утратил интереса к проблемам психологии и вернулся, уже на прочной базе, обеспеченной концепцией «Творческой эволюции», к философско-психологическим вопросам, которые рассматривал в начале своей деятельности и которые по-прежнему находились тогда в фокусе внимания исследователей, обсуждались в текущих публикациях. Наконец, появились и новые моменты, новые сферы интересов, свидетельствовавшие уже о продвижении вперед, о вступлении во второй этап творчества.

Бергсон не особенно любил писать статьи, но выступал охотно – на конференциях, философских конгрессах, в зарубежных университетах. В основном из этих выступлений, речей, докладов, написанных в 1901–1922 гг., составлены два его сборника – «Духовная энергия» (1919) и «Мысль и движущееся» (1934). В предисловии к первому сборнику Бергсон пояснил, что взялся за подготовку этих изданий по совету и настоянию друзей, убедивших его в том, что работы, выходившие когда-то в периодике или только за рубежом, на английском языке, следует представить вниманию отечественной и более широкой, чем прежде, аудитории. «Духовную энергию» Бергсон рассматривал как первую часть этого предприятия; здесь помещены материалы, посвященные главным образом философско-психологическим проблемам, давно ставшим ведущими в его учении. Ряд материалов, включенных в сборник, нам уже знакомы: это три работы, написанные в начале XX века, до «Творческой эволюции» («Сновидение», «Интеллектуальное усилие» и «Мозг и мышление: философская иллюзия» – другое название работы «Психофизиологический паралогизм»), Но сюда вошли и более поздние сочинения: «Воспоминание настоящего и ложное узнавание» (1908), а также тексты выступлений, относящиеся к 1911–1913 гг.[460] Опираясь на теоретико-методологические выводы «Материи и памяти», Бергсон рассматривает в «Духовной энергии» проблемы отношения души и тела, мышления и мозга, вопросы о бессознательном, памяти и др., критикуя психофизический параллелизм, утверждая независимость сознания от мозга и обосновывая «третью позицию» между материализмом и идеализмом. Но эти вопросы анализируются уже в ином, чем прежде, плане. В «Духовной энергии» появляются проблемы, которые постепенно стали выдвигаться в центр философских интересов Бергсона, причем поиски их решения уже выводят за рамки прежней концепции.