В трактовке рассмотренных выше проблем с Франком вполне солидарен Лосский, который, критикуя бергсоновское понимание субстанции, замечал, что оно совершенно вычеркивает «из состава действительного мира сверхвременное идеальное бытие, открытое Платоном…»[675] Как утверждал Лосский в книге о Бергсоне, истина заключается не в одностороннем реализме, признающем лишь существование потока событий, и не в одностороннем идеализме, а в органическом сочетании этих направлений, в идеал-реализме. «…Борьба Бергсона с платонизмом, – писал Лосский, – оказывается основанною на недоразумении. Искажение мира является лишь тогда, когда какой-либо неумеренный поклонник платоновского мира идей пытается построить все временное бытие только из идей. Однако не меньшее искажение получается и тогда, когда утверждают, будто в мире нет никаких сверхвременных начал, будто мир есть только поток изменений» (с. 102).

Эта критика Бергсона «из того же лагеря», критика единомышленника, каким Лосский и Франк считали французского философа, верно характеризует особенности бергсоновской концепции. Хотя еще в «Идее места у Аристотеля» и в «Опыте» Бергсон затрагивал – в применении к пространству – проблему реального и идеального существования, впоследствии он в самом деле не различал, во всяком случае сколько-нибудь четко, эти две формы существования. Поскольку «мыслить интуитивно» означало для него мыслить в длительности, а интеллект действует в сфере пространства, то, следовательно, понятия интеллекта можно считать вневременными, т. е. существующими идеально, а не реально, но сам этот термин – «вневременное» – Бергсон толкует со знаком «минус»: вневременность, с его точки зрения, не достоинство, а изъян, неизбежная черта, обусловленная самой природой интеллекта. Однако как конкретная проблема различение идеального и реального существования у него после «Опыта», пожалуй, нигде не фигурирует. Вместе с тем очевидно, что русские религиозные мыслители упрекают Бергсона именно в том, что не только составило одну из самых оригинальных черт его философии, но и проложило путь к влиятельным в XX веке концепциям времени, – в отрицании вечности как внетемпоральной основы времени. Многие моменты, для Бергсона принципиальные, не встретили понимания у его русских коллег, верных духу религиозной философии, и водоразделом здесь стала именно трактовка времени, из которой вытекают остальные разногласия.