Особенно явственно это прослеживается в концепциях сознания и памяти. В трактовке сознания, психологического времени русские интуитивисты обнаруживают согласие во мнениях. Все они, как и Бергсон, отвергают понимание духовной субстанции как «подпоры» или неизменного субстрата. Так, Лопатин фактически вполне солидарен с Бергсоном, говоря о том, что даже в элементарных данных сознания нужно признать наличие субстанциального элемента, поскольку «всякое самое простое и кратковременное ощущение представляет из себя акт синтеза, объединяющий в себе настоящее с прошлым»[676]. Но сам этот «синтезирующий акт», по Лопатину, не подчиняется закону времени, возвышается над непрерывностью временного прохождения и выражает тем самым сверхвременные отношения, единство и тождество «я». Таким же образом, как сверхвременное единство, понимает сознание и Лосский[677]. Франк увидел заслугу Бергсона в борьбе с «фантастической феерией сознания»[678], представленной в работах тогдашних психологов, сводивших сознание к совокупности отдельных состояний. Однако структуры сознания в изображении Бергсона и Франка, много почерпнувшего из феноменологии и иных современных ему философских течений, различны. Интеллектуальная, эмоциональная и волевая стороны душевной жизни у Бергсона явным образом не разделяются, и Франк упрекал его в этом, считая, что Бергсон чересчур отождествил свободу с «простой недифференцированной слитностью своего elan vital» (с. 198), а потому не утвердил действительную свободу. Проводя детальное различение сторон сознания, в том числе предметного сознания и душевной жизни, Франк отмечал, что именно предметное сознание и знание свидетельствуют о присутствии в душевной жизни «начала сверхвременного света и смысла» (с. 161).

Признавая, что именно Бергсон (наряду с Джеймсом) подчеркнул непрерывный и единый характер сознания, его изменчивость и текучесть, преодолев традиционное представление о субстанции как чисто логическом, абстрактном единстве сознания, Франк возражает Бергсону: динамизм душевной жизни в его понимании не тождествен временному течению, поскольку сознание есть «потенциальная сверхвременность, невыразимый бесформенный материал, из которого создается та сверхвременность, вне которой немыслимо сознание и знание» (с. 90). Формальное единство сознания, благодаря которому жизнь человека от начала до конца образует некое неразрывное целое, есть, по Франку, та сторона души, которая не подвластна времени, возвышается над ним. Франк, как и другие русские интуитивисты, вообще оспаривает бергсоновское понимание самой изменчивости, текучести – сознания ли, или внешней реальности – как субстанциальной, он делает больший акцент на стороне постоянства, вечности.