Ф. Нэтеркотт права и в том, что «изменчивость» в названии известной работы Бергсона – неудачный термин, правильнее было бы перевести «Восприятие изменения» (р. 309). Проблемы возникали и с переводами понятий «образ», «идея», «представление», «восприятие», использовавшихся в «Материи и памяти», что было связано, очевидно, со сложностью самой этой работы, – переводчики не всегда улавливали смысл бергсоновской терминологии. Как отмечает Ф. Нэтеркотт, esprit у Бергсона следует переводить как «дух» в том случае, когда речь идет о противопоставлении материи, и как «разум» или «ум», если имеется в виду сопоставление с чувственной сферой. Добавим, что и intelligence не всегда стоит переводить как «интеллект» (скажем, в применении к первобытному человеку в «Двух источниках морали и религии»), хотя и «ум» здесь не подходит, это слишком нечеткий термин. Возможно, удачнее был бы вариант «рассудок», но данное понятие ассоциируется у русскоязычного читателя с Кантом и Гегелем, а у Бергсона intelligence имеет иное значение. Если же учесть, что противопоставление intelligence – intuition для Бергсона принципиально, а следовательно, в переводах должно соблюдаться единообразие, то становится понятным тот факт, что переводчик встречается порой с неразрешимыми проблемами и оказывается в тупике. К тому же существует уже столетняя традиция, некоторые варианты передачи бергсоновской терминологии прочно вошли в обиход, и неясно, стоит ли сейчас эту традицию ломать (во всяком случае, мы придерживались в нашей книге именно «классических» вариантов).

Наиболее удачными переводами работ Бергсона считаются переводы В.А. Флёровой. По информации Ф. Нэтеркотт, она изучала философию на Бестужевских высших женских курсах, слушала лекции Н.О. Лосского. В переводе Флёровой были опубликованы «Творческая эволюция» (1914) и ряд небольших работ Бергсона, вошедших в пятитомное собрание сочинений (1913–1914). По опыту сверки «Творческой эволюции» для нового издания (1998; сверку мы провели совместно с И.С. Вдовиной) можно сказать, что перевод вполне точен (хотя и не свободен от некоторых ошибок) и стилистически не вызывает особых возражений; и все же, думается, прав был Бергсон, полагавший, что в случае «Творческой эволюции» хорошо бы привлекать к переводу нескольких специалистов, в том числе с естественнонаучным образованием. К числу удачных переводов бергсоновских работ мы бы отнесли и выполненный И. Гольденбергом перевод «Смеха» (опубликован в 5-м томе собрания сочинений, 1914). В нем, при хорошем стиле и точности, в целом успешно передан и ритм оригинала, что особенно существенно, если вспомнить о том, какое значение Бергсон придавал проблеме ритма. Правда, досадное «ты воруешь слишком много для человека твоего чина» мы встречаем и здесь…