Я начал было говорить, что оба варианта — плод совместного труда, но Жуков строго оборвал меня:

— Я почерк Минюка хорошо знаю и дипломатию на фронте тоже не жалую, тем более что она тебе совершенно несвойственна. Оставьте ваши бумаги, я сам их подшлифую и сокращу. Верховный требует предельного лаконизма.

Жуков сел за мой стол, а мы вышли.

Через 20 минут Георгий Константинович вызвал нас и шифровальщика и продиктовал текст донесения на имя Сталина. В нем говорилось, что начатое наступление продолжается, хотя соединиться со сталинградцами не удалось. Причины — недостаток артиллерии, авиации и вынужденный ввод стрелковых дивизий прямо с марша, без должной подготовки. Но и этот удар отвлек от Сталинграда крупные силы противника, иначе город был бы взят им. Продолжая наступление, планируем на 17 сентября, с подходом свежих стрелковых дивизий и приведением в порядок других войск, новую операцию.

Выслушав текст донесения, мы с Леонидом Федоровичем растерянно переглянулись, так как после «шлифовки» от наших проектов почти ничего не осталось.

— Возражений нет? — полушутя-полусерьезно осведомился Георгий Константинович. В документе были заимствованы из варианта Минюка утверждения, преувеличивавшие, на мой взгляд, результаты нашего контрудара. Я невольно сделал движение, выдававшее мое желание возразить, и, хотя быстро подавил его, посчитав возражение все же неуместным, от проницательного взгляда Жукова это не ускользнуло.

— Ты с чем-то не согласен? — спросил он. — Говори, но только конкретно.

— Нет у нас данных о повороте каких-либо крупных соединений врага от Сталинграда против нас, речь может идти о маршевых пополнениях и средствах усиления. Да и продолжать наступление без достаточной подготовки мы не сумеем…

— Ты не далек от истины, — сказал заместитель Верховного, — но не забывай, что донесение буду подписывать не один я, поэтому оставим так, как есть.

Подписав документ, Г. К. Жуков вернул его майору Заморину со словами:

— Отнесите на подпись товарищу Маленкову, он в блиндаже члена Военного совета, и тотчас же отправляйте.

Г. М. Маленков, как рассказал мне позже Заморин, долго размышлял над текстом, потом отослал шифровальщика и вызвал его уже после полуночи, датировав документ 10 сентября[205]. Он внес всего одну поправку, она сильно исказила суть документа. Маленков заменил слово «крупные» на «главные», и получилось, что Паулюс и Гот повернули свои главные силы, штурмовавшие Сталинград, против нас, чего, конечно, не было.

На следующий день Георгий Константинович объехал все четыре наши армии и пришел к убеждению, что вопреки сказанному в донесении дальнейшее наступление в прежнем составе войск малоперспективно, хотя еще одну попытку 17 сентября совершить, после соответствующей перегруппировки, следует.