Едва ли был прав Гитлер, уверявший, после того как Паулюс сдался в плен, что будь на его месте Хубе, он бы не допустил такого позора, а покончил с собой. Думается, что и Хубе сделал бы то же самое в тех условиях. Но как бы там ни было, а Хубе являлся одним из самых напористых и изощренных исполнителей воли своего фюрера, и то, что мы связали этого фанатика и возглавляемых им головорезов по рукам и ногам севернее Сталинграда, оказало, безусловно, большую помощь защитникам города.

Под стать Хубе были начальник штаба корпуса полковник генерального штаба Вальтер Мюллер, а Также командиры дивизий генерал-лейтенанты Ангерн (16-я танковая), Шлемер (3-я моторизованная) и генерал-майор Колерман (60-я моторизованная).

Надо сказать, что западногерманские мемуаристы и историки битвы под Сталинградом горько сетуют, что корпус Хубе, скованный нашими атаками, не принял участия в штурме города. Об этом пишут, например, генералы А. Филиппи и Ф. Гейм в монографии «Поход против Советской России»[206]. Пагубное влияние наших ударов с севера отмечал в своем дневнике и барон фон Рихтгофен. Но, пожалуй, наиболее убедительно свидетельствовал об этом первый офицер (начальник оперативного отдела) штаба 3-й моторизованной дивизии 14-го танкового корпуса полковник генерального штаба Г. Р. Динглер. Он писал, что в начале сентября русские с целью облегчить положение защитников Сталинграда стали предпринимать атаки на фронте 14-го танкового корпуса. Ежедневно свыше 100 танков в сопровождении крупных сил пехоты атаковали позиции немецких войск. «Я не преувеличиваю, — замечал Динглер, — утверждая, что во время этих атак мы не раз оказывались в безнадежном положении. Тех пфполнений в живой силе и технике, которые мы получали из Германии, было совершенно недостаточно. Необстрелянные солдаты не приносили в этих тяжелых боях никакой пользы. Потери, которые они несли с первого же дня пребывания на передовой, были огромны»[207].

Картина впечатляющая. Враг, оказывается, чувствовал себя накануне краха. Бездоказательно лишь утверждение Динглера о якобы плохом качестве подкреплений — напротив, Гитлер слал под Сталинград отборное маршевое пополнение, и об этом говорили нам пленные.

Но пора возвратиться к сентябрьским дням 1942 года. Перед отлетом в Москву Г. К. Жуков дал указание о подготовке нового контрудара, который решено было нанести на другом участке фронта — южнее станции Котлубань. Здесь разведчики генерала Козлова обнаружили стык между двумя корпусами — 14-м танковым, против которого мы наступали до этого, и 8-м армейским генерал-полковника Гейтца.