Вечером 10 сентября Г. К. Жуков передал И. В. Сталину по ВЧ следующие соображения. Теми силами, которыми располагает Сталинградский фронт, пробить немецкий коридор и соединиться с войсками Юго-Восточного фронта в городе нам не удастся. Оборона гитлеровцев значительно укрепилась за счет подошедших частей из-под Сталинграда. Наши дальнейшие атаки теми же силами и в той же группировке будут бесцельны, соединения неизбежно понесут большие потери. Нужны дополнительные войска и время на перегруппировку для более концентрированного удара Сталинградского фронта. Армейские удары не в состоянии опрокинуть противника.

Верховный ответил, что было бы неплохо, если бы Г. К. Жуков прилетел в Москву и доложил лично эти вопросы.

Днем 12 сентября Георгий Константинович вылетел в столицу и через четыре часа был в Кремле, куда И. В. Сталин вызвал и начальника Генштаба А. М. Василевского. Тогда-то, по свидетельству Г. К. Жукова, и зародилось мнение о необходимости более масштабного и кардинального решения. Его последующая реализация и разрубила тот гордиев узел, который так туго затянулся осенью 1942 года в междуречье Дона и Волги, у стен Сталинграда.

Мне хотелось бы> также пролить свет и на вопрос: что же в действительности совершили наши войска в сентябре 1942 года севернее Сталинграда? Заставили противника повернуть от города свои главные силы, как получилось в донесении в Ставку после внесенного Маленковым изменения в текст, или их действия существенно не изменили обстановку на Юго-Восточном фронте, как утверждалось в книге «Великая победа на Волге»?

В первую очередь скажу об отвлечении фашистской авиации, ибо не подлежит никакому сомнению, что не менее трети 4-го воздушного флота генерала Рихтгофена в дни наших контрударов действовало против 1-й гвардейской армии и сталинградцы получили передышку от бомбежек.

Что же касается наземных сил, то основным нашим противником был 14-й танковый корпус генерала Хубе, состоявший из трех дивизий: 16-й танковой, 3-й и 60-й моторизованных. Это все тот же корпус, который в июле рвался к Калачу и был тогда главным противником 1-й танковой армии. Теперь же с левого фланга его подпирал 8-й армейский корпус генерала Гейтца. Он имел возможность маневра для оказания помощи соседу.

Итак, один танковый корпус. Много это или мало? Прежде всего необходимо иметь в виду, что в двух фашистских армиях, наступавших на Сталинград, имелось всего три танковых корпуса: один мы назвали (14-й), второй — у Паулюса в 6-й армии (24-й) и третий — у Гота в 4-й танковой армии (48-й).