Ни на один из этих вопросов я не знаю четкого ответа. Я смутно чувствую свою незащищенность. Чувствую, что не владею сердцем Гарика настолько, чтобы с уверенностью знать, что, кроме меня, ему никто не нужен. Чувствую опасность под каждой юбкой, обладательница которой говорит по-русски, еще не стара и не откровенно глупа. А может, это все моя мания? Может, я это все себе придумываю? Если бы все было так плохо, не сидел бы Гарик со мной, давно бы ушел.

Тогда отчего же я так напрягаюсь от простого присутствия новой девушки? Гарик даже не подошел к ней еще ни разу, даже не сказал с ней двух слов. Да, но ведь в любой момент может так случиться, что они окажутся рядом друг с другом, он поближе рассмотрит ее, услышит ее – и влюбится. (При одной только мысли об этом от меня остается мокрое место, как после взрыва.)

Когда гости Гарика разъезжаются, я уже знаю метод, как снять с себя мучительный дискомфорт страха и неуверенности в себе. Осталось очень много бутылок с виски, коньяком, водкой, вином, ликерами. Мне очень понравился в прошлый раз, в Вилледже, эффект водки. Мне много не нужно, я не тот человек, который когда-либо при каких бы то ни было обстоятельствах станет напиваться, а еще хуже – может стать алкоголиком. Во мне слишком сильный стержень. Однако позволить себе то, что все нормальные люди просто так себе позволяют на любой вечеринке, сейчас, когда мне так плохо, я, пожалуй, могу. Люди пьют по три, по четыре рюмки – и ничего. А мне достаточно даже не рюмки, просто двух глотков. Выпей, сними с себя груз. Иначе будет бессонная ночь, за которой, скорее всего, последует скандал. Два глоточка алкоголиком тебя не сделают. Выпьешь – и тут же мирненько заснешь. Это спасенье.

Главное, не забывать границу. Нельзя это делать каждый день, чтобы не возникло привыкания. Я ведь пью так редко, только в экстремальных ситуациях, когда совсем невыносимо. Кроме того, нельзя увеличивать дозу. Два глоточка – это моя доза. Все. За эти пределы я не должна выходить.

* * *

– Что же случится, если он влюбится в другую? – спрашивает меня мой новый психолог.

– …Я не переживу этого.

– Почему?

– Как почему? Не переживу… так я чувствую.

– Не сможешь пережить его уход… Да? Это все, что ты чувствуешь? Прислушайся к себе: что ты еще чувствуешь? – американка смотрит на меня.

– Да… я понимаю… – опустив голову, признаю я. – Есть что-то ненормальное, нездоровое в интенсивности страха потерять Гарика. Нормальный человек так не должен бояться. Тем более что у меня нет никаких реальных оснований. Я головой понимаю это. Но ничего не могу поделать с тем, как я чувствую. Этот страх разъедает меня, разъедает наши отношения. Я не могу жить постоянно в таком напряжении. – Я начинаю плакать.