«чистого источника»
«надмирное, божеское»
«именно творчество „Sicut Dei“»
«…один только путь – творчество и созерцание, т. е. божеское»
«Если сознанию суждено каким-то способом вырваться за пределы и границы, то статистически оно победит и станет чем-то вроде Бога»
«Как просто бы представить природу без сознания. Все было бы более-менее понятно und im grossen und ganzen
исчерпано. На самом деле остается человеческое. По объему это бесконечно малое во вселенной, но не может ли это бесконечно-малое переделать бесконечно большое?»
«Сознание и „я“, бесконечно экстраполируя его развитие, создавая возможности, можно почти довести до „всемогущего“ состояния»
«фактор, как-то воздействующий на физику, т. е. и сам физический»
«Влияние психического на физическое? Обратное несомненно, почему же не бывать и прямому?»
Простейший способ творческого «влияния психического на физическое» очевиден: двинуть рукой и изменить что-то в мире. Но это – «безрадостный материализм»: отступая назад по цепочке причин (от движения руки к вызвавшему его нервному импульсу, к материальной причине этого импульса и т. д. и т. д.), невозможно выбраться за пределы скучного мира-механизма с человеком-автоматом внутри. Именно с этим «лукрецианским» – атомистическим – бездушным и бессмысленным кошмаром Вавилов-философ отчаянно сражался. Поэтому допускал другие способы «влияния психического на физическое», «вмешательство сознания, нарушающее законы природы» (25 сентября 1941).
«вмешательство сознания, нарушающее законы природы»
Попытки как-то встроить в материалистическую систему мира душу, обладающую сознанием и свободой творческой воли, предпринимались философами на протяжении тысячелетий и до сих пор вызывают жаркие споры (одно из названий для этих споров – «проблема психофизического параллелизма»). Вавилов-философ тоже пытался разгадать загадку воздействия духа на материю – как-то по-новому, по-своему. «Очевидность сознания и его безусловная действенность (не только психо-физический параллелизм)» (1 января 1948) – в основе возводимых Вавиловым рациональных конструкций. Поиску места в мире для деятельной души посвящена вся панпсихистская ветвь философии Вавилова, приводящая его в итоге к нелепым мыслящим атомам[534]. Как ученый-физик, но при этом верящий в присутствие души в мире, он искал источник свободы воли в физических нововведениях своей эпохи, ставя сознание с ними в один ряд: «…все эти чудеса – Ungenauigkeitsrelation[535], элементарная статистика, сознание» (15 января 1950). Сознание «есть новый фактор воздействия в природе, в естествознании до сих пор не учитывавшийся» (7 мая 1950). «…сознание физически действующий агент» (НЗ, 18 декабря 1950). Выдуманный в дидактических целях сознательный демон Максвелла не давал Вавилову покоя именно тем, что похож на живое вещество своей способностью нарушать физический закон (возрастания энтропии). Интерес Вавилова к Ungenauigkeitsrelation также естественен – квантовая механика с самого начала охотно предоставляла философам лазейки для встраивания творческой души в материальный мир. До сих пор это довольно распространенное занятие: например, в статье «Концепция сознания в контексте квантовой механики» ([Менский, 2005], с. 432) всерьез рассматривается предположение о том, что «…сознание может влиять на вероятности наблюдения этим сознанием различных альтернатив» и следующие из этого предположения выводы для понимания чуда: «…доказательства того, что это на самом деле „рукотворные чудеса“, а не случайное везение, никогда не будут абсолютными ‹…› „неверующий“ предпочтет оказаться в таком [Эвереттовском] мире, в котором „чуда“ не произойдет. Поэтому для скептика вероятность, что он своими глазами увидит осуществление маловероятного события, остается малой».