Я очень боюсь сфальшивить. Сделать что-то не так. Нарисовать икону. Хотя в разведке он и остался ею.

И еще важное. Хочу, чтобы поняли. Даже то немногое, что было после Тегерана и о чем он разрешил рассказать при жизни, всего лишь островок в море неизвестности.

Я согласился с такими условиями игры. Прошу и вас, дорогой читатель, принять их. Мы с вами будем играть по правилам разведки.

…Уже и время прошло, и с тяжестью утраты, которая уступила место светлой памяти, я свыкся, а боль иногда просыпается. В моем небольшом буфете вот уже сколько лет хранится бутылка армянского коньяка десятилетней выдержки. Этот давний сувенир от Геворка Андреевича я хотел было почать в вечер его смерти 10 января 2012 года. Потом потянуло еще раз, через несколько лет, когда стало что-то совсем горько. А потом я привык изредка смотреть на этот подарок, как смотрят на драгоценность, преподнесенную дорогим человеком. Думаю, коньяку оставаться нетронутым.

И один «Топаз» против НАТО — воин

И один «Топаз» против НАТО — воин

Повезло. Я встретился с «Топазом» — самым ценным агентом иностранной державы, в данном случае ГДР, когда-либо проникавшим в НАТО. Его настоящее имя — Райнер Рупп.

Место встречи не изменить

Место встречи не изменить

Столько слышал об этом доме, хотя никогда здесь не бывал. О нем, спрятавшемся в улочках исконной Москвы, еще давно рассказывал мне старейший чекист России Борис Игнатьевич Гудзь, доставлявший сюда в начале 1920-х годов секретные донесения от агента ЧК Опперпута. Шла знаменитая теперь «Операция “Трест”», и юный Гудзь был связным между Опперпутом, будущим предателем, и жившим как раз в том самом доме Артуром Христиановичем Артузовым — основателем Иностранного отдела ВЧК, предтечи внешней разведки.

Место для встреч очень удобное — совсем близко от Лубянки. К тому же в старинном особняке помимо парадного есть, как тогда говорили, и черный ход: по лестнице — и сразу в извилистые московские дворики.

Предполагают, будто этажом выше жил ненавистный Ягода, возглавивший после смерти Менжинского мощнейшую спецслужбу. Какой трагедией это закончилось — знают все. Сколько чекистов было истреблено — спорят до сих пор.

Артузов с семьей прожил в трех просторных комнатах до 1935 года. Потом наступило тривиальное, житейское — развод с женой, и он съехал, по-честному оставив квартиру семейству. Так что брали его уже не отсюда. Расстреляли, обвинив в преступлениях, которые не совершал. Еще раньше такая же участь постигла Ягоду.

О нем теперь забыли. А Артуру Артузову последователи установили памятную доску, правда, не на фасаде, а внутри, на лестничной площадке — чтобы не светиться. В квартире скромная выставка, посвященная Артуру Христиановичу: фото с семьей, небольшой бюст, стенд.