— Не пытайтесь, не мучьте никого расспросами, — посоветовал Примаков, когда мы возвращались с прогулки. — Добавьте эти штрихи, и Геворк Андреевич предстанет перед читателями несколько иным. Более разноплановым.

Поэтому и хочу добавить.

Геворк Андреевич был теплым человеком. У всех в жизни случается: я заболел. И некоторые, даже казавшиеся близкими, как-то быстро вычеркнули меня из друзей. Почти за три месяца — от иных ни звонка, а если по наивности дозванивался им из больницы я, разговор был предельно краток. А Геворк Андреевич Вартанян звонил, спрашивал. Он никогда в жизни ничем не болел, если и ходил к врачу, то только к зубному. А мне советовал, что-то узнавал, передавал приветы.

Долгожданная выписка совпала с выходом книги о разведке, которую я писал, лежа на боку. О презентации мне сообщили в последнюю минуту. Чтобы показать, что я еще есть, решил обязательно пойти. И пригласил Вартанянов. Они о мероприятии не подозревали. Но моментально, без раздумий и уговоров, согласились. Гоар Левоновна потом перезвонила: «А “звездочку” брать?» И пришли бодрые, веселые, со звездой Героя и принеся хорошее настроение. Тут и до меня дошло: «А ведь я — снова на ногах».

А как-то мы с Геворком Андреевичем работали над статьей, которая, с моей точки зрения, никак не получалась. В принципе поставленную тогда сверхзадачу выполнить было невозможно. Разрешалось приоткрыть неизвестного до того момента разведчика, практически ничего не раскрывая из его многообразнейшей деятельности. Я пыхтел, Вартанян успокаивал. Большой материал вышел в «Российской газете». Вдруг мне позвонил главный редактор, находящийся где-то на встрече вне стен редакции. Уже несколько раз ему пытался дозвониться по «кремлевке» Геворк Вартанян: не знаю ли я, что случилось, не наделал ли ошибок? Через час Геворк Андреевич дозвонился: просил поблагодарить автора за статью. Это поймут только журналисты. У нас получить такую благодарность — редкость, роскошь, а уж услышать ее из уст Вартаняна было лестно не только мне, но и главному.

Но пусть не создается впечатление, будто Геворк Андреевич всегда был вот таким мягким, меньше всего походил он на миротворца или эдакого голубя мира. Однажды присутствовал при профессиональном споре между несколькими асами разведки. Каждый был спокоен, убедителен и доказателен. Только каждый отстаивал собственное, ему близкое. Трудно судить, однако, на мой любительский взгляд, Геворк Андреевич был прав. И когда благодушные аргументы иссякли, он со всей прямотой, резко, хотя и корректно, сурово опроверг все возражения спорщиков, приведя свои и разбив их аргументы. И сидевший рядом со мной старший офицер X осведомился у меня: «Вы поняли, кому возражает и против кого пафос?» Я понял. Не согласиться с Вартаняном, отработавшим, по сложным подсчетам, 118 лет в нелегальной разведке, было никак нельзя.