Неудобно писать «мы подружились». Нет, это было бы чересчур. Разница в возрасте, абсолютно несхожие профессии. Но общий язык был моментально найден. Гадать о причинах? Вероятно, пришлось очень кстати случайное совпадение. Свой диплом Иняза я отрабатывал в Иране и два с половиной года с переменным успехом учил фарси, столь хорошо знакомый Вартаняну и мною не совсем забытый. Иногда несколько простых слов, традиционных приветствий произносились нами и по-персидски.

Он называл меня «Николай, мой биограф». Об этом говорили и по его просьбе до меня дозванивавшиеся — в основном журналисты, хотя и не только. Геворк Андреевич просил меня рассказать тот или иной эпизод из их с Гоар Левоновной жизни представителям самых разных печатных изданий, дать интервью о нем в документальном или телевизионном фильме. Развернулись двухсерийные съемки документально-художественного фильма о Тегеране-43 из цикла «Поединки». Узнав, что в соавторах сценария и «биограф», Вартанян искренне, я это чувствовал, обрадовался. Может, это говорит во мне тщеславие, пусть и оно, но таким доверием я гордился. Я не был придворным певцом, вот уж нет, однако Геворк Андреевич возвел меня в ранг специалиста, которому можно верить.

По-моему, несколько он меня переоценивал. Перед встречей с внучкой Черчилля, приехавшей в Москву снимать документальный фильм о деде, попросил на всякий случай сесть за спиной и, если что-то не поймет, не сможет сам сказать, перевести. На третьей минуте разговора с внучкой стало смешно: Вартанян знал английский классно. А еще итальянский, французский, не говоря о фарси и родном армянском. Кстати, каждый раз ставя на стол коньяк, Геворк Андреевич предупреждал: «Николай, не забывайте, мы же армяне».

А я убеждал Геворка Андреевича, что надо работать над откровенной книгой об их жизни: потихоньку наговаривать на магнитофон, день ото дня добавляя новые эпизоды. Ведь кто знает, что в будущем далеком или близком будет можно и что нельзя. Он лишь посмеивался и молчал: только он знал о своей жизни всё. Наверное, понимал, что это знание останется при нем.

Геворк Андреевич ушел неожиданно. Мы общались. Перезванивались. И вдруг, именно вдруг, он исчез. Человек, практически никогда не болевший, занемог. Серьезно. И с тяжелой болезнью он боролся достойно. Кажется, что по некоторым признакам врачи поняли: болезнь не преодолеть. За день до Нового, 2012 года его отпустили из госпиталя домой. Гоар Левоновна вспоминает: встретили спокойно, по-семейному. Посидели, дождались боя курантов. Проснувшись утром, увидела мужа, аккуратно складывавшего вещи. Он снова собирался в госпиталь. Пыталась отговорить. 1 января и врачи отдыхают, можно еще денек побыть дома. Он был тверд: «Надо не сдаваться, лечиться. Поеду. Надо». До последних дней, их оставалось до 10 января так мало, не терял в свои 88 лет веры.