«О важной вещи должно и говорить с важностию. <…> “Указатель” стоит шесть рублей <…> а что такое шесть рублей в отношении к душевному спокойствию, <…> что такое шесть рублей в отношении к 60 и к вечности?» (XI 1:31–32).

«О важной вещи должно и говорить с важностию. <…> “Указатель” стоит шесть рублей <…> а что такое шесть рублей в отношении к душевному спокойствию, <…> что такое шесть рублей в отношении к 60 и к вечности?» (XI 1:31–32).

Комический тон Некрасова объясняется, скорее всего, не столько значением и качеством издания (оно признано полезным), сколько пестротой книжного потока, о котором приходилось писать. Подчас шутливая, подчас саркастическая, фельетонная манера Некрасова-рецензента позволяла выдержать единый тон раздела, в котором рассматриваются разные по тематике и по достоинству книги, посредством юмора и разговорных конструкций сделать этот тон более гибким, ярче выразить оценку, расположить читателя к более эмоциональному, а значит, и более острому и критичному восприятию.

В т. XXVI «Современника» (цензурное разрешение 31 марта) в разделе «Новые сочинения» упомянуто «Расписание трактов…» без каких бы то ни было комментариев[605]. В их отсутствии прочитывается излюбленный прием Плетнева: серьезно писать о том, что достойно внимания, и игнорировать иронию, выпады, вызовы на полемику. Своим молчанием Плетнев как бы указывает на неуместность комического эффекта в рецензии как жанре.

То же противопоставление критических манер заметно в сопоставлении рецензий Некрасова и Плетнева на книгу «Пять стихотворений Н. Ступина»: краткая вводная фраза и пародийно-юмористическое стихотворение у Некрасова (XI-1: 42–43)[606] и лаконичное высказывание Плетнева, утверждающего, что в «Пяти стихотворениях» нет поэзии[607].

Эта особенность критики плетневского журнала была отмечена Некрасовым в его статье «Взгляд на главнейшие явления русской литературы в 1843 году (Статья 2-я и последняя)»[608] по поводу помещенной в «Современнике» критики на «Историю Петра Великого», написанную Н. А. Полевым:

«…Даже “Современник”, самый скромный русский журнал, так много похожий на журнальцы доброго старого времени и по объему, и по физиономии, и по уклончивости в суждениях, журналец, даже о самых мелких явлениях копеечной литературы отзывающийся без улыбки, – даже “Современник” с некоторого времени разгорячается <…> Выписывая его, мы, между прочим, хотим показать, что “Современнику” стоит только нарушить свое величественное молчание, чтоб заговорить дельно» (XI-1: 160).

«…Даже “Современник”, самый скромный русский журнал, так много похожий на журнальцы доброго старого времени и по объему, и по физиономии, и по уклончивости в суждениях, журналец, даже о самых мелких явлениях копеечной литературы отзывающийся без улыбки, – даже “Современник” с некоторого времени разгорячается <…> Выписывая его, мы, между прочим, хотим показать, что “Современнику” стоит только нарушить свое величественное молчание, чтоб заговорить дельно» (XI-1: 160).