И хотя Некрасов оговаривает:

«Тем более жаль, что мелочная эта литература час от часу у нас распложается и по мелочам выманивает у публики деньги, которые назначены, может быть, на приобретение книг истинно полезных и достойных каждого образованного человека» (XII-2: 23), —

«Тем более жаль, что мелочная эта литература час от часу у нас распложается и по мелочам выманивает у публики деньги, которые назначены, может быть, на приобретение книг истинно полезных и достойных каждого образованного человека» (XII-2: 23), —

это сожаление сопровождается открытой саморекламой своей книжечки («она, несмотря на видимое сродство со всеми политипажными и неполитипажными изданьицами, имеет высокие перед ними преимущества»; XII-2: 24).

В сопоставлении с проанализированным отзывом Белинского оценка Плетнева такова: стихи – «многословие» и «шуточки» (ср.: «водевильная болтовня»); от них «совсем не весело» (над ними не будут «смеяться»), то есть в них нет остроумия; в них нет смысла (ср.: значение); читатели не будут искать смысл (ср.: цель).

Иными словами, если понимание смысла произведения есть цель чтения, то читатели этого произведения едва ли осознают эту цель и способны осознать его смысл; смысла, скорее всего, нет. Отзыв содержит низкую оценку произведения, не содержит суждения о его авторе и является своего рода ответом Белинскому.

Белинский на примере некрасовского стихотворения рассуждает о целях литературы, ее значении, потребностях читательской аудитории, уровне продукции и вкуса потребителя. Выдвинутые критерии «цели» и «значения» подводят к мысли о самостоятельном (не на «готовых остротах») осмыслении жизни и художественного текста как о перспективе национального литературного процесса, причем читателю отводится активная роль. Его восприятие не должно исчерпываться эстетическим наслаждением, суррогатом которого выступает «удовольствие» («развлечение»): слово «значение» подразумевает интеллектуальную работу, работу «ума».

В замечании Белинского о «шуточных стихах», которые могут «придать цель и значение» книжке, косвенно выражено суждение о сатире: юмор, ирония могут служить средствами «литературы», сатирическое произведение может заключать в себе «значение» и отвечать «цели» литературы. Художественные средства (разговорный стиль, водевильный стиль, шуточная форма, остроты, написанные, по-видимому, с расчетом на закрепление в обиходной речи) сами по себе не порицаются и рассматриваются применительно к «цели»: «удовольствие» (наслаждение) и развлекательность – или значение (смысл) и осмысление, самосознание (цель).