Ближайшим контекстом является полемика, которую вела с «Северной пчелой» «натуральная школа» и в которой ведущее место принадлежало Белинскому. Достаточно регулярны упоминания «натуральной школы» в статьях, посвященных Н. В. Гоголю. Так, И января 1847 г. в фельетоне «Журнальная всякая всячина» Булгарин в связи с выходом книги «Выбранные места из переписки с друзьями» иронизирует над литературными почитателями и последователями Гоголя периода после «Вечеров на хуторе близ Диканьки» и, повторяя свои претензии к Гоголю («односторонен», «видит в свете одно смешное или карикатурное», «ищет более грязной стороны и будто не видит светлой», «весьма небольшой знаток русского языка»), характеризует своих литературных оппонентов как «десятка полтора молодых людей, без определенного места, с полударованиями и полупознаниями, с огромными притязаниями на известность и даровитость и с весьма малыми средствами»[718]. Сходные рассуждения находим в статьях ЯЯЯ (Л. В. Бранта)[719]. Число примеров может быть увеличено: мотивы полемики были постоянными, как и упоминания имен собственных или эвфемизмов.

Традиционно эта полемика в литературоведении рассматривалась в идеологическом аспекте. Такое освещение объективно: и Булгарин, и «натуральная школа», в лице Белинского и Некрасова, уделяли большое значение социальной тематике и полемическим приемам. Но оно представляется недостаточным. В частности, оно не объясняет, почему полемические ответы Некрасова и Белинского Булгарину имели характер развернутой аргументации литературного характера.

Например, обратимся к статье Некрасова «Очерки русских нравов, или Лицевая сторона и изнанка человеческого рода. Сочинение Фаддея Булгарина»[720] (XI-1: 80–83). Этот маленький по объему текст по информативности очень емкий. Он содержит характеристику московской литературы (журнал «Москвитянин» и характеристика московских романистов), петербургской литературы, в которой отмечены «несколько совершенно новых, истинно прекрасных произведений» Гоголя и Лермонтова (XI-1: 81), наряду с этим – засилие коммерческой литературы низкого качества; в качестве исключений Некрасов упоминает «достойное внимания и поощрение» явление – «добросовестный перевод Шекспира, предпринятый г. Кетчером в 1841 году и деятельно подвигающийся вперед» (XI-1: 82). На фоне общей характеристики рынка, изданий, писательской и переводческой деятельности Некрасов судит об очерках Булгарина: слабом языке, «отталкивающем» изображении «русских нравов» (XI-1:83), постоянных выпадах против «Отечественных записок».