По вечерам Глинка отправлялся в город, где весело проводил время с приятелями — петербургским художником Карлом Бейне и его другом англичанином Робертсоном — смотрел пляски, побывал на всех уличных праздниках, проводил время с испанскими манолами, девушками, именуемыми испанскими гризетками. Василий Петрович Боткин, путешествующий по Испании в одно время с Глинкой, дал следующую характеристику манолам: «Тип… в высшей степени оригинальный, исполненный старинного соединения прелести и буйной дикости, целомудренной красоты форм и откровенной наглости, происходящей не от разврата, а от стремительно вспыхивающих страстей, не знающих себе никакого предела, и на которые ни религия, ни общественные формы не имели никакого влияния. Это природа во всей своей целости. Лица их почти все бледно-коричневые, взгляд больших черных глаз смелый и удалой, массивная коса, собранная в один огромный узел, слегка прикрыта мантильею, короткое платье»[528]. Как вспоминал Глинка, он пропадал с ними днями и ночами.
Он видел танцы гранадских цыганок (гитан) и цыган, похожих, как писал Глинка, на африканцев из-за темного цвета кожи. Но их пляска, сначала заинтересовавшая композитора, потом казалась ему слишком дикой, «слишком непристойной», напоминавшей парижский канкан. Глинка также решил освоить испанские танцы, вероятно, речь шла в первую очередь о фанданго. Он, как всегда, нанял лучшего учителя, но столкнулся с затруднениями: ноги повиновались и выстукивали нужный ритм, но справиться с кастаньетами, которые вели свою линию одновременно с пляской, не получилось.
Побег в Мадрид
Побег в Мадрид
Несмотря на веселую жизнь, сердце Глинки просило настоящей любви. Его познакомили с одной миловидной андалузкой, лет двадцати, которая славилась пением народных песен. Звали ее Долорес Гарсиа, небольшого роста, интересная, бойкая и крепкого телосложения, она сразила композитора. Ножка ее была детской, маленькой (что нравилось Глинке), а голос очень приятным. Как вспоминал Михаил Иванович: «…не без хлопот и опасностей поладил я с нею»[529]. Видимо, речь идет о «взрывном» темпераменте испанки.
Бейне описывал эти дни в Гранаде: «Первое время в Гранаде провели мы чудесно, зима была удивительная, с нами Глинка, и тут и Альгамбра и Fandango, и Serenat’ы и Андалузские вины, и бабы, все было на сцене. — Глинка весьма милый парень, как и ты его знаешь, кончил здесь тем, что увез в Мадрид с собою чудесную гранадинку с голосом…»[530]
Действительно, Глинка решил отправиться вместе со своей новой пассией Долорес Гарсиа в Мадрид[531]. Мадрид манил не только хорошим обществом и спокойствием, но и оставленной на время мечтой о публичном концерте. В это время их пути с доном Сантьяго постепенно расходились, но это не значило, что их отношения испортились. Сантьяго, поправивший свое состояние, мечтал вновь наладить собственное дело{443}. Он был человеком активным, со сноровкой, и простая сельская жизнь уже его тяготила.