К мысли об издании всех своих сочинений его подтолкнуло печальное событие — 11 марта 1853 года сгорели Большой театр в Москве и с ним партитуры обеих опер композитора. Осталось по одному экземпляру партитур в петербургской Театральной дирекции. Глинка, как вспоминала сестра, «ужасно боялся», что и здесь, в столице, они могут сгореть и «тогда его музыка пропадет»[665]. По просьбе композитора Шестакова наняла лучшего переписчика, и тот сделал несколько копий обеих опер (процесс шел более года). Переписанные экземпляры были отданы братьям Стасовым, а один комплект передан в Берлин для Дена. Энгельгардт сообщал, что ранее по его заказу изготовили копии обеих опер лично для него[666]. С этой целью он «начал рыться» в шкафах петербургской Театральной дирекции и именно там нашел «полные партитуры» (автографы) еще двух сочинений композитора, которые он любил — номера к «Князю Холмскому» и «Тарантеллу»^{510}.

Осенью 1854 года Глинка начал собирать рукописи своих романсов, восстанавливая ход событий. Как и многие композиторы того времени, он не вел нумерацию своих сочинений, или, по-другому, не использовал системы опусов, которая распространилась уже ко второй половине XIX века. Постепенно он записал по памяти список всех вокальных произведений и расположил их по хронологии. В очередной раз можно восхититься способностями Михаила Ивановича — по прошествии многих лет он четко помнил, что написал на Кавказе и в Москве, за границей и в Малороссии, вплоть до точных дат^{511}. Людмила с друзьями занималась поиском рукописей. С этим оказалось сложнее — он многое дарил, продавал и часто не помнил, кому именно. Людмила рассылала письма тем, кто мог знать о судьбе рукописей. Некоторые романсы Глинка восстанавливал по памяти, например русскую песню «Что, красотка, молодая» на стихи Дельвига, написанную в 1827 году. Долго не мог записать «Венецианскую ночь», потому что не помнил слов, хотя мелодию и аккомпанемент он с легкостью воспроизвел на рояле.

Параллельно с этим устраивались дела с изданием оркестровых и театральных сочинений. В 1851 году к нему обратился новый издатель, который пытался «устранить» конкурентов и стать единственным поставщиком нот в России, — это купец Федор Тимофеевич Стелловский (1826–1875). Еще в 1847 году он выкупил известное нотное издательство и музыкальный магазин Иоганна Корнелиуса Пеца, у которого печатался и Глинка. В 1852 году он издавал «Музыкальный альбом» как приложение к журналу «Пантеон», а в 1853-м открыл музыкальный магазин и издательство под собственным именем. Стелловскому удалось многое из задуманного — он перекупил почти всех русских издателей, в том числе Петра Гурскалина, Василия Деноткина, Леонтия Снегирева.