В юности Глинку не слишком заботила дальнейшая жизнь его сочинений, так же как и аранжировка ставшего популярным «Вальса-фантазии», сделанная дирижером Йозефом Германом для исполнения на своих концертах в зале Павловского вокзала в 1840-х годах. Видимо, Глинка отстаивал в первую очередь «правильный» печатный текст, который сохранялся для потомков. Теперь нарушение авторского «слова» было для него хуже любого предательства. Эта ситуация настолько разозлила Глинку, что он выступил с обвинениями против Стелловского в статье «Санкт-Петербургских ведомостей».

Позиция автора сегодня для нас понятна, как и объяснимы действия издателя. Но в контексте русской культуры предпринятое начинание Стелловского по публикации всех романсов Глинки вызвало общественное одобрение. Впервые русский издатель, как подчеркивал журналист «Северной пчелы», «чуть ли не единственный коренной русский из числа великого множества содержателей музыкальных магазинов», осуществлял полное собрание сочинений признанного русского композитора. Этническая «чистота» и принадлежность к «титульной» нации становились для общества все более важными.

Стелловский издал романсы в двух собраниях: первое — из сорока трех романсов, второе включало цикл «Прощание с Петербургом». По коммерческим соображениям каждый романс печатался отдельно, но под общим титулом, так что покупатель знал о целом проекте^{514}.

Постепенно, с выходом каждого номера популярность собрания становилась все более заметной, общество оценивало происходящее как неординарное событие.

Подобной чести — полного печатного собрания — удостаивались только самые признанные художники — Пушкин и Жуковский.

Стелловский рекламировал свой «продукт» в прессе, объяснял, что он хотел издать все, в том числе ранние романсы композитора, а также две его оперы с партитурами и клавирами.

Другое дело, что реклама не всегда соответствует действительности. Партитуры опер так и не были напечатаны при жизни Михаила Ивановича.

В это время в прессе Федор Толстой пытался примирить обе стороны, за что получил еще одну порцию негодования со стороны Глинки. Толстой вполне справедливо указывал, что переложения, вызвавшие критику автора, довольно часто встречаются в музыкальной практике. Они «…тем более извинительны, что романс „Сомнение“ был уже известен в первобытном своем изложении. Наконец… переделка основана почти нота в ноту на скрипичной партии, приделанной к романсу самим композитором. Во всяком же случае г. Стелловский действовал тут открыто, потому что на заголовке переделанного им романса на два голоса он написал свое имя», — объяснял Толстой. Он поддерживал издателя, хотя и критиковал некоторые недочеты новых транскрипций, как и высказывал свое критическое мнение о некоторых «мелочах» в романсах Глинки.