За кулисами после венчания происходило следующее: сначала был организован традиционный королевский завтрак (хотя на часах уже было время ланча). А позже планировалась фотосессия. Помощников фотографов, которые должны были устанавливать свет, пригласили к 14.00. Сохранились любительские фотографии, сделанные непосредственно перед сессией: Диана болтает с маленькой девочкой, берет ее на руки, готовится позировать перед журналистами. Атмосфера более непринужденная, чем в соборе. Вся семья вздохнула с облегчением.

Во второй половине дня в экипаж новобрачных снова запрягли лошадей. Они отправлялись в свадебное путешествие. Пару забрасывали конфетти, позади колыхались шарики-сердечки. На Диане была милая розовая шляпка с перышками и розовый костюм с белым воротником. На этих кадрах она скорее похожа на куклу Барби, чем на принцессу, но наряд ей идет даже больше, чем свадебный. Диана улыбается и общается с Чарльзом, стряхивая по ходу дела конфетти с подола платья. На спинке экипажа была прикреплена бумажка с надписью от руки «Just married» и нарисовано сердце, пронзенное стрелой. Говорят, это идея младших братьев Чарльза, тех немногих людей, кто от души веселился на свадьбе. Камеры запечатлели время проезда экипажа по улицам Лондона по направлению к вокзалу – 16.30. Безусловно, каждый шаг этого дня был просчитан заранее, и все шло по четко намеченному плану.

Кортеж проехал прямо на территорию вокзала Ватерлоо, к двенадцатой платформе. На тротуар постелили красную дорожку, и к экипажу вышло все руководство вокзала. Первым приветствовал Диану главный управляющий. Принцесса явно смущалась, она опять нервно стряхнула с юбки конфетти и протянула руку для пожатия. Диана постоянно крутила головой, не зная точно, что ей делать в следующую минуту. Чарльз шел за ней, и Диана не могла ориентироваться на его действия, поэтому притормаживала и ждала, что он сделает дальше. Возле вагона пара еще на несколько мгновений остановилась, помахала всем и скрылась в вагоне. Потом они напоследок вторично помахали провожавшим из окошка купе. Поезд отошел в 16.40. С этого момента и началась другая жизнь леди Дианы, отныне принцессы Уэльской.

В конце репортажа о свадьбе Дианы и Чарльза, на фоне уходящего вдаль поезда, корреспондент сказал: «Для них приключения только начинаются. И пусть этот выдающийся день осветит их путь в неизвестное».

Глава 5 «Медовые» месяцы принцессы

Глава 5

«Медовые» месяцы принцессы

Медовый месяц молодые начали с трехдневного пребывания в усадьбе графа Маунтбеттена, после чего для них был запланирован круиз по Средиземному морю. «Скука» – слово, с помощью которого Диана выражала свое недовольство: в пансионе в Швейцарии, во дворце после помолвки, во время свадебного путешествия. «Скука» – синоним «все было ужасно». Предположим, в Швейцарии ей и вправду нечем было себя занять: маленькая деревушка в горах, где некуда пойти. Но во дворце занятия нашлись бы, но Диана сама признавала, что ей не хотелось ничем заниматься. На королевской яхте «Британия» случилась та же история – Диана заскучала. «Скука неимоверная», – так описала она медовый месяц.

Что же случилось на самом деле? Основных проблем образовалось три. Первая звучит довольно забавно: Чарльз взял с собой на борт стопку книг любимого писателя-философа Лоренса Ван дер Поста и несколько книг Карла Юнга. Он планировал читать книги и, о ужас, обсуждать их потом с Дианой. Нельзя по этому поводу не поделиться цитатами. Известный биограф Дианы пишет о «странном» поведении Чарльза следующим образом: «У принца Чарльза были своеобразные представления о семейной жизни. Он взял с собой рыболовные снасти, … а заодно прихватил полдюжины книг, написанных его другом и наставником, южноафриканским философом Лоренсом Ван дер Постом. Предполагалось, что они будут вместе с Дианой изучать мистические трактаты Ван дер Поста, а затем обмениваться впечатлениями о прочитанном во время застольных бесед. У Дианы были совсем другие планы: ей хотелось как можно больше общаться со своим мужем, чтобы получше его узнать».

Заметим, что, во-первых, как раз поставленной Дианой цели вполне соответствовали планы Чарльза – ну не Барбару же Картленд обсуждать с ней за обедом. Есть подозрение, что ему бы подобная мысль просто в голову не могла прийти, при всем старании. Во-вторых, Диана прекрасно знала о пристрастиях мужа: еще в Биркхолле она выяснила, что он любит читать, и признавалась в полном отсутствии интереса к этим книгам и авторам. В-третьих, вроде в этом и состоит общение с мужем, «чтобы получше его узнать» – в попытке понять его увлечения, взгляды на жизнь. Конечно, Диана была молода и к тому же не любила учиться, а Чарльз, напротив, уже имел определенное мнение по целому ряду вопросов, сформированное в результате полученного прекрасного образования и знакомства с людьми определенного толка. Ван дер Поста Чарльз тоже знал лично: «…По словам отца, он всегда втягивал новые идеи как губка… Стремясь к самореализации и пытаясь найти смысл жизни, Чарльз попал под влияние политика, философа и писателя Лоренса Ван дер Поста, пропагандиста юнгианских идей. В 1977 году они вместе провели пять дней в горах Абердар в Кении. Совершали долгие прогулки, изучали природу, а потом вели длинные дискуссии о внутреннем мире».

Другая цитата: «Когда фрейлина в Балморале делилась с Дианой ужасами медового месяца, та заметила: «Думаю, ваш муж, по крайней мере, не читал постоянно книги старикана по имени Юнг!» Интересно, что же делал такого ужасного муж фрейлины, если невинное чтение Юнга превосходило эти кошмары? Видимо, для Дианы любого рода серьезная литература представляла собой страшилки, которыми пугают на ночь непослушных детей.

И наконец, о страшных впечатлениях от прочитанного – воспоминания самой Дианы. Приведем довольно длинную, но красноречивую цитату: «Я выжила, но, кажется, начала понимать, во что влипла. Мой муж читал философские труды и пытался обсудить со мной какую-нибудь животрепещущую тему. Например, необходимость заглянуть в свою душу, чтобы поднять мгновение, узниками которого мы пребываем, на тот уровень, где вершится великий акт творения, или то, как распознать определенный психологический тип человека по его мнению о соотношении личного и общественного в повседневных поступках… Великолепная тема для обсуждения с юной супругой, не правда ли? Я пыталась читать Ван дер Поста, честно пыталась, тихонько взяв в стопке книг роман «Семя и сеятель». Наверное, это великая книга, но свадебное путешествие – не место, чтобы погружаться в перипетии английского военнопленного в японском лагере».

Первое, что бросается в глаза – это знание Дианой предмета, о котором говорит. Пусть и в общих чертах, но она понимает, о чем идет речь в работах Юнга и в знаменитом произведении Ван дер Поста (упомянутая книга входит в трилогию, рассказывающую о лично Лореном пережитом опыте в японском плену; позже по книге японский режиссер Нагиса Осима поставит знаменитый фильм «Счастливого Рождества, мистер Лоуренс»). Диана вовсе не глупышка, какой может предстать после прочтения первых двух цитат. Почему же тогда она не желала пойти навстречу мужу и немного поговорить о том, что его так живо интересует? Почему называет медовый месяц «выживанием»? Возможно, ею руководило простое упрямство, желание настоять на своем – вот только проблема заключалась в том, что своего-то у нее не было. Как за день до свадьбы в интервью она почему-то сказала, сжав губы, что готовит средне, так и Чарльзу не хотела признаваться, что старалась прочесть книги и даже понимала, о чем в них речь…

Ну что ж, перейдем ко второй проблеме под ставшим совершенно неоригинальным названием «Камилла». Посреди моря из пучины вод эта женщина могла всплыть только в виде русалки либо в страшном, случайно привидевшемся сне. Но нет, Диану призрак Камиллы будет преследовать постоянно (да и во сне, кстати, тоже): «Между нею и Чарльзом то и дело возникала тень Камиллы Паркер-Боулз, и это подливало масла в огонь». Другая цитата: «Кроме того, медовый месяц на «Британии» омрачила тень Камиллы, с которой, как Диана надеялась, он расстался навсегда». И слова Дианы: «…Так я осознала, что, женившись, мой муж не намерен расставаться с любовницей. И тогда испытала первый серьезный приступ булимии после свадьбы».

В течение путешествия с Камиллой было связано два эпизода. Первый скандал Диана закатила, когда из записной книжки Чарльза выпали две фотографии Камиллы. Надо отдать должное Чарльзу, он сохранял спокойствие, не суетился и спокойно отвечал, что да, это фотографии Камиллы, но теперь все в прошлом. Никто не говорит – ситуация для молодой жены неприятная, но точно не конец света. А реакция у Дианы была неадекватная: она «осыпала мужа упреками и, заливаясь слезами, умоляла сказать наконец честно, как он относится к ней и к Камилле», «я разрыдалась и принялась что-то кричать, обвиняя его в неверности и подлости… Чарльзу с трудом удалось меня успокоить».

Вторым эпизодом стала история с запонками. На борту яхты в Порт Саиде принимали президента Египта с супругой. То ли Диана сама обратила внимание на запонки Чарльза, то ли супруга президента сделала по их поводу комплимент принцу, но закончилось все опять печально: в запонках Диана признала подарок Камиллы (на них красовались переплетенные буквы C–Charles & Camilla). Диана попросила Чарльза объясниться, а тот в присущей ему спокойной манере сказал, что рубашку и запонки ему готовил камердинер, и вообще, в этом нет ничего предосудительного – это просто подарок в честь давней дружбы.