— Ина! — дёрнулся было Губитель, но Снежный Маг перехватил Губителя повыше локтя, словно несмышлёного подростка.

— Она знает, что делает, — спокойно сказал Равнодушный.

Эльстан сердито вырвал руку.

— Смотри сам.

Инаири не стала ни защищаться, ни даже уклоняться от жутких объятий. Напротив, сама обхватила неупокоенного, словно дорогого, потерянного и вновь обретённого брата.

Они застыли так на мгновение, Жизнь и Смерть в слиянии, в полном единстве, как и должно быть от века; а потом по старым тёмным костям побежали, зазмеились тонкие, нежно-зелёные побеги. Они прорывались из каждого сочленения, из каждой впадинки; вот из пустых глазниц высунулись любопытные головки бутонов, тотчас же распустившиеся пышными нежно-голубыми венчиками.

Ещё мгновение — и вся груда костей мягко, беззвучно опустилась к ногам Инаири — не рухнула, подобно поверженному врагу, но именно опустилась: словно усталый путник добрался наконец до вожделенной постели. Кости оборачивались зеленеющей порослью, невесть откуда примчалась деловито жужжащая пчела, за ней другая, третья, пятая; распускались цветы, поднимались, дрожа от нетерпения, молодые деревца, зияющие раны земли одна за другой закрывались.

А Возрождающая уже шагала дальше, делая то, чем занималась всегда, единственным, что умела и могла, какой её создали Молодые Боги: поднимала живое из мёртвого, изгоняла смерть.

Груду чёрных обугленных брёвен, в которую обратилась церквушка, тоже обвивали уже молодые побеги. Они поднимались стремительно, густо, словно боялись опоздать. Запели птицы, деревца, минуту назад едва пробившиеся к свету, уже поднялись в рост взрослого человека, зашелестели листвой.

— Ничего особенного, — заставил себя выдавить Горджелин. — Магия…

— Магия жизни, отец, — негромко перебила Лидаэль. — Ты так можешь? — нет. И я не могу. И никто.

Возрождающая оставила позади разорённый погост — ямы исчезли, вновь стояли на местах могильные камни, где громоздились обугленные брёвна — поднялась купа цветущих яблонь.

И, казалось, идти вот так Инаири, идти и не останавливаться, оставляя позади себя молодую траву, поющих птиц да жужжащих пчёл.

Все остальные лишь заворожённо глядели на Возрождающую.

Однако она вдруг споткнулась раз, другой, шаги её замедлились. Пятачок с развалинами церкви и разупокоенным погостом весь ожил, зазеленел, зашумел весёлой новой жизнью; за его пределами же Инаири враз начала запинаться, пошатнулась, точно теряя равновесие. Обернулась к спутникам, на лице — разочарованное недоумение:

— Я… не могу… теряю… силы…

Губитель бросился к ней, подхватил под руку.