– Я знаю и не жду этого, но верю, что нам может быть даже лучше. По-другому лучше.

Я поймал ее взгляд и скользнул рукой по гладкому бедру. Безошибочно в складках роскошного платья отыскал бархатную кожу. Поднялся вверх, не отрывая глаз от красивого лица напротив, чутко улавливая перемены: сбившееся дыхание, дрожащие ресниц, хмель в глазах. Я никогда не был так деликатен и осторожен с ней, не боялся спугнуть, потому что Катя всегда была моей женщиной: под стать мне и отвечала взаимностью на мою страсть. Сейчас я завоевываю доверие ее души и тела. Они у нее прочно связаны.

– Так хорошо? – шепнул, лаская через тонкое кружево трусиков. У меня ствол так и просился на волю, болезненно таранил болты на джинсах. – А так? – после судорожного вздоха, подцепил ткань и прошелся по мокрым нижним губкам. Теперь мне сглатывать пришлось: Катя соками истекала, такая горячая, тугая, а мне нужно быть бережным и нежным. Терпение, нужно набраться терпения. Ноги за спину не закинешь и не возьмешь, сдвинув кружевную полоску – положение не то.

– Пойдем в дом… – выдохнул между поцелуями. – Прохладно уже.

Нет, не свежая ночь гнала меня в спальню, а порочное желание обладать этой женщиной. Всю ее в себя впитать. Любить до изнеможения. Если бы зависело от меня, то из кровати не выпустил бы до китайской пасхи, которой быть не может в принципе.

Я прижался к ней сзади, пахом потерся, чтобы чувствовала, как крышу мне сносит. От нее единственной. Бретельки вниз потянул, а сам медленно языком собирал ее вкус – Катя обожала, когда шею ласкают, медленно и долго. Млела, влагой истекала.

– Ощущение, что в первый раз перед тобой раздетая… – шепнула Катя, смущенно волосами грудь прикрыв. Зря, очень зря. Она у нее фантастическая!

Мы давно не занимались любовью. То, что было после развода – это злой, отчаянный секс: когда хочешь убить и быть убитым. Сегодня все по-другому.

– Не закрывайся от меня, моя Мальвина.

Я стянул поло, затем убрал длинные волосы назад. Она была прекрасна в своей неповторимой, женственной красоте. Сногсшибательно удивительной. Нереальная женщина. Моя.

– Катя… – я пальцами обвел потемневшие чувствительные соски – она губу прикусила эротично. Груди потяжелели, налились, живот округлился очень прилично, а бедра и ноги остались такими же стройными, бесконечно длинными. Катя всегда была поразительной красавицей, но в беременность ее природа одаривала неземной прелестью. Она даже пахла, как сочный спелый персик, а я как завороженный на этот запах шел. Кончить могу, даже члена не достав.

– Иди сюда, – игриво поманила Катя, заметив, что у меня уже слюна текла. Знала меня, лиса. Дразнить теперь будет.