Надо учесть и то обстоятельство, что в основном трудоспособное население сосредоточено в 14 центральных деревнях, а угодья разбросаны на полутора тысячах квадратных километров. Равномерность же расселения для этого края крайне важна. Экономическая необходимость некогда «поставила» здесь 261 деревню. Ныне в 130 деревнях проживает от одного до десяти человек и в 114 — от десяти до пятидесяти. Первую половину можно не считать, она исключена из всех хозяйственных планов.

Да, ровно половину некогда довольно людных деревень в любом районе Нечерноземного Северо-Запада уже не принимают во внимание, а в отдельных колхозах и совхозах и того больше.

Край переступил «красную черту», и как следствие — падение производства. Несмотря на крупные капиталовложения, которые пришли с началом десятой пятилетки — по программе обновления Нечерноземья, — сельское хозяйство не справляется с государственными планами.

Самое тяжелое последствие малолюдья — сокращение продуктивных угодий. Исчезают деревни — лес немедленно начинает наступать на пашню и сенокосы. Сейчас для списания продуктивных угодий, то есть для перевода полей и лугов в лес, норма залесенности поднята до 75 процентов. Это значит, если луг на три четверти зарос кустами, то он еще не лес, он числится по разряду «естественные сенокосы». Так искусственным путем прячут фактическое сокращение угодий. За три года пятилетки в Псковской области введено в эксплуатацию 42 тысячи гектаров осушенных земель, а пашни за это время прибавилось всего-навсего 3 тысячи гектаров. Нельзя же думать, что здесь осушают только пахотные угодья. Как правило, половина, а то и больше мелиорируемых земель — ранее выпавшие из оборота. Выходит, с одного края — осушаем, с другого — запускаем.

Вывод следует один — без коренного крестьянина нечего и думать о подъеме сельского хозяйства Нечерноземья. Вместо исчезнувших и исчезающих деревень надо строить новые. Как они строятся, эти новые села, кто сюда приезжает и зачем — жить и работать на земле или только в поисках заработка, — как складывается характер селения и чем он отличается от прежнего деревенского уклада?

2. ВОЗМОЖЕН ЛИ ПРОГНОЗ?

Если попытаться в многоличье наших сел найти что-то характерное для сегодняшней застройки, то прежде всего бросятся в глаза две черты, или два облика: поселковый и деревенский. Разница не в материале и не в характере застройки — посадный или поквартальный, разница — в типе жилья: в первом — квартира, во втором — усадьба.

Правда, в чистом виде ни того, ни другого села не увидим, они существуют как два лица одного селения. Обусловлено это, во-первых, тем, что новое ставится не в чистом поле, а на околице старого: земля-то обжитая! Во-вторых, материальными возможностями: ставим то, что подвернется. А в-третьих, оказывается, так и быть должно. Оказывается, что строить село целиком на манер поселка, то есть поселить всех крестьян в квартиры, преждевременно, что «усадебный» тип еще не отжил свое, более того, он имеет будущее, и, пожалуй, преимущественное.