Отношения между службами подряда и основным производством — вещь очень тонкая и подвижная. Они, эти отношения, не могут быть раз и навсегда данными, нуждаются в постоянном изучении и совершенствовании. Они, как компас, должны быть постоянно сориентированы на сплочение сторон, а не на разъединение. Разъединения надо бояться как огня, едва наметилось — гаси немедленно.

Выслушаем взаимные претензии автомобилистов и колхозников. В колхозах о шоферах спецавтоколонны говорят без обиняков: рвачи и вымогатели. Пиши ему полную загрузку, добавляй километраж, иначе газу даст — и поминай как звали. Автоколонна доказывает свою правоту цифрами: пятитонный грузовик (бензин, зарплата, амортизация) стоит 20 рублей в день, если послать его в колхоз ка условиях почасовой оплаты, он «привезет» только половину (1,20 руб×8 час) — колонна в убытке, шофер заработал всего два рубля.

Райисполком усаживает стороны за один стол: ищите решение. Находят. Пример: на заготовке силоса прикомандированных водителей включать в состав кормозаготовительных бригад и выплачивать им по 50 копеек за тонну силоса. Обе стороны решение устраивает. Но приходит время расчета, и некий директор совхоза говорит своему бухгалтеру: они не наши, черта ли им платить, и так себестоимость молока высокая, премиальных не видим который год, а они не прогорят, кого-нибудь другого обдерут. К этому директору шоферы уже не едут, а поедут, так отыграются. И все потому, что дележка: эти — наши, те — не наши.

Я опять вспоминаю слова Бориса Алексеевича Прокошенко о качественно новом мышлении хозяйственников: делая свое дело наилучшим образом, думать и отвечать за соседа. Оно вызревает, это новое качество, и довольно заметно, но есть одно сдерживающее обстоятельство чисто ведомственного изобретения. Это обстоятельство — фонды. Кого сделать фондодержателем? Мне представляется, что именно по этому вопросу разгораются (во всяком случае должны разгораться) в высоких конторах словесные баталии, ибо фонды — это дыхание, это мускулы, это — жизнь всякого вновь рожденного детища специализации. Без фондов оно не выдержит соревнования на лучшую постановку дела: на быстроту, на качество, на дешевизну исполнения подряда. А именно такая постановка дела определяет, жизнеспособна или нежизнеспособна та или иная служба.

Двадцать лет не кончаются конфликты между колхозами, совхозами и «Сельхозтехникой» из-за ремонта и запасных частей. Вторая сторона — и ремонтер и владелец запчастей, хочешь не хочешь, а погонишь трактор в ее мастерскую, хотя ремонт обойдется в три-пять раз дороже, чем в своем хозяйстве. К старым конфликтам прибавились новые, так сказать, внутренние — между службами подряда и внутри служб. Пример: мелиораторы. Еще недавно ПМК-11 владела и автотранспортом, и реммастерской, и фондами запчастей и материалов. Сейчас все это отделили и сделали самостоятельными хозрасчетными производственными единицами. Центральные ремонтные механические мастерские (ЦРММ) специализировали на ремонте тяжелых тракторов, и все фонды запасных частей отдали только им. У ПМК-11 остановились, скажем, два Т-100, и надо-то пяток деталей да два-три дня работы, раньше бы в своих мастерских свои трактористы и сделали бы — это ведь текущий ремонт. Теперь так нельзя, теперь у ПМК-11 нет на складе запчастей (не положено!), следовательно, гони тракторы в ЦРММ, а там детали не заменяют, там заменяют сразу узлы и берут за это не десятку и даже не сотню рублей, а тысячу, да еще с гаком. Текущий ремонт оборачивается капитальным, в результате ПМК-11 годовые амортизационные отчисления «съела» за полгода и оказалась в трудном финансовом положении, а ее субподрядчик ЦРММ, только что созданный, еще на ноги как следует не вставший, процветает. А кто процветает, к тому и кадры бегут — и начинается перебег специалистов.