Однако для меня было очевидно, что дело не может «зависнуть» в его нынешнем состоянии и должно быть еще раз рассмотрено комитетом по финансовой политике. Я не верил, что такой пересмотр вероятен до выборов в Италии, а также пока Уолтер Карпентер и Альберт Брэдли не присоединятся к дискуссии и не разделят ответственность за окончательное решение».

В ответном письме Уилсону от 14 апреля 1948 года я написал:

«Вы говорите, что были удивлены, обнаружив, что являетесь единственным членом комитета по финансовой политике, который одобряет возобновление операций в Германии, не считая Доннера и, возможно, Брэдли. Это неверно. Я всегда выступал за возобновление бизнеса в Германии. И я по-прежнему буду выступать за это, если на то будет достаточно оснований. Я пришел на заседание комитета по финансовой политике с надеждой, что мы сможем сформулировать определенные принципы в соответствии с вашими оценками. Я настаивал на том, чтобы они были рассмотрены. Без них я, вопреки моим основным убеждениям, вынужден принять негативную позицию. Я согласен с вами, что на данный момент дело находится в весьма неудовлетворительном состоянии. Я чувствовал это при закрытии заседания в понедельник и даже во время последующей дискуссии во вторник. Именно по этой причине я выступил во вторник с конкретным предложением: определить условия, при которых мы можем согласиться на возобновление работы производства. Я уверен, что если это будет сделано, комитет по финансовой политике вполне может изменить свое мнение. Как бы то ни было, стоило попытаться это сделать».

«Вы говорите, что были удивлены, обнаружив, что являетесь единственным членом комитета по финансовой политике, который одобряет возобновление операций в Германии, не считая Доннера и, возможно, Брэдли. Это неверно. Я всегда выступал за возобновление бизнеса в Германии. И я по-прежнему буду выступать за это, если на то будет достаточно оснований.

Я пришел на заседание комитета по финансовой политике с надеждой, что мы сможем сформулировать определенные принципы в соответствии с вашими оценками. Я настаивал на том, чтобы они были рассмотрены. Без них я, вопреки моим основным убеждениям, вынужден принять негативную позицию.

Я согласен с вами, что на данный момент дело находится в весьма неудовлетворительном состоянии. Я чувствовал это при закрытии заседания в понедельник и даже во время последующей дискуссии во вторник. Именно по этой причине я выступил во вторник с конкретным предложением: определить условия, при которых мы можем согласиться на возобновление работы производства. Я уверен, что если это будет сделано, комитет по финансовой политике вполне может изменить свое мнение. Как бы то ни было, стоило попытаться это сделать».